Если я говорю это тебе, мой мальчик, знай: ты сильный и умный воин. Верю, не посрамишь памяти своих предков. Но я молю тебя, плоть от моей плоти, будь осторожен! Я не учила тебя коварству мира, ибо эту науку постичь – нехитрое дело. Просто будь внимателен и нетороплив.
Прощай, Арженти! Наш мальчик, наш серебряный принц. Да пребудет с тобой сила Алатуса и нашей любви. Помни, сын, о своих родителях и не посрами память о том, что мы вынесли ради тебя и свободы алатусов.
Я люблю тебя. Пора… Прощай!»
Тео опомнился и попытался остановить голос, с которым прожил семнадцать лет. Нет, целую вечность! Ведь этот голос пел ему колыбельную слишком долго. Так долго, что цивилизации успевали родиться и исчезнуть:
«Моа, подожди! Побудь со мной ещё немного!»
Но в душе лопнула невидимая тонкая и почти беззвучная струна. В голове разлилась тишина, какая наступала после временных прощаний Авалы. Тео несколько раз назвал мать по имени – драконица молчала. И оттого громче стал подвывать ветер, бросающий позёмку под легко обутые ноги Тео. Он потоптался, разминая их. Выбор был небольшой – возвращаться к Мэй вместе с рюкзаком, вылетевшим из портала вслед, или идти вперёд. Его размышления обрезал очередной порыв ветра с мокрым снегом и напомнил, что надо двигаться, как минимум в любом направлении, лишь бы не замёрзнуть в лёгком весеннем одеянии: в Шаолине в апреле уже не набрасывали на плечи яркие и тёплые шерстяные накидки.
Скользя подошвами, непригодными для путешествия в горах зимой, и помогая себе деревянным шестом, он осторожно начал спуск – к замеченным живым существам. Не стоило сразу, не узнав обстановки, обнаруживать себя, поэтому он припал к скале, пытаясь рассмотреть в нагромождении теней происходящее. Ближе всего к нему находились драконы, чуть дальше у яркого костровища грелось пятеро мужчин, четверо из которых, по-видимому, спали, укрывшись меховыми шкурами. Дежурный что-то стругал ножиком, время от времени поднося предмет к огню, чтобы убедиться в правильности формы.
Почти все драконы, а их Тео насчитал восемь, вели себя спокойно и тоже, будто бы, отдыхали. Только один, крайний, всё елозил, что-то ворчал на своём драконьем и то пытался встать, то снова ложился. Наконец эта возня надоела часовому. Мужчина поднялся, и в темноте загорелся алой нитью хлыст или верёвка – беспокойного дракона стегнули, прибавляя ругательство, он обиженно взвыл, но никто из его собратьев не вступился – драконы издали звук, похожий на вздох, и снова замолчали.
Прислушавшись к брани стража, возвращающегося к костру, Тео не особо удивился: он узнал язык Песни Авалы – так и должно было быть. Да, сейчас вряд ли он сможет самостоятельно построить фразу на «колыбельном», но пока Тео это не беспокоило. Он собирался просто наблюдать. Его поразила безропотность сильных тварей, ведущих себя словно индийские слоны, позволяющие вести себя на хлипкой верёвочке. Подобраться бы поближе… Или попытаться связаться с ними ментально, как с Максом?
Протянул руку, чтобы послать к бодрствующему стражу желание крепко уснуть, которое тот, бесспорно имел: за всё это время, не подозревающий о том, что за ним наблюдают, тот дважды неприкрыто зевнул. Однако не успел Тео притянуть ни одной нити, как стражник уже растянулся рядом с товарищами, простонал что-то с облегчением и моментально захрапел.
Тео рот открыл: неужели здесь магия обладала такой мощью и скоростью, что действовала от одной мысли? И только собрался подойти поближе, как от драконьей тушки, недавно получившей удар хлыстом, отделилась небольшая тень и приблизилась к огню. Теперь свет выхватывал фигуру в тёплом плаще, но пока неопределяемую – мужскую или женскую.
Неизвестный постоял над спящими, будто раздумывая, а затем из-под полы плаща вытащил короткий, месяцееобразный меч. Тео дёрнулся: на его глазах, как в боевиках, будут резать спящих, беззащитных? Но это ведь низко и недостойно того, кто имеет преимущество – владеет мощной магией!
Убийца негромко пробормотал неразборчивое и медленно занёс меч, приноравливаясь к удару или оттягивая сладостно жестокий момент.
– Stop! Don’t kill’em coward[1]! – Тео бросил мешающий рюкзак в сторону и рванул вниз, к спящим.
Мужчина, а теперь это было видно ясно, изумлённо поднял голову на скользящего в свою сторону человека с шестом, негромко сказал непонятное: