Где-то рядом что-то ухнуло, порыв ветра был такой сильный, что Тео ощутил его, несмотря на то, что был занят собственным спасением и уже не мог оценивать происходящее. Сознание замкнулось на боли и шипящем от прикосновения к снегу пламени.
Вдруг его накрыли сверху чем-то плотным – вмиг стало жарко, а потом резко отпустило: огонь был потушен. Тео с трудом открыл глаза, в них будто песка насыпало. Двое и трое стражников находились рядом, что-то говорили и пытались его поднять за руку. Наконец он сообразил, ухватился – его поставили на ноги и повели к костру.
Минута, другая, и Тео начал клацать зубами: от одежды остались горелые лохмотья, пальцы ног чувствовали колючую льдистую поверхность под собой. Стражники усадили его у костра, накинули плащ и заговорили, пытаясь выяснить, кто он такой. Тео улавливал вопросительные интонации, какие-то слова казались знакомыми, но в данный момент на себя отвлекало тело, которое сначало горело, а потом начало испытывать противоположные ощущения. Ему поднесли ко рту флягу, как бы приглашая хлебнуть, и острая жидкость, похожая на виски, обожгла нёбо, гортань – он закашлялся, и сразу горячая опьяняющая лава хлынула в желудок.
Стражники тем временем пытались решить дилемму – что делать и как воспринимать новое лицо, появившееся одновременно с оборотнями.
– Как тебя зовут, парень? – допытывался один, но обгорелый мотнул головой и со стоном схватился за затылок. Посветили ему за спину – короткие белые волосы были залиты кровью.
– Эй, это твоё? – второй стражник нашёл на месте битвы немного обуглившийся с одного конца шест и сунул под нос парню, тот кивнул, морщась. – Неужели наш?
– А может, их, – возразил другой. – Наши с наконечниками ходят. Эй, оборотень, чего не поделил со своими? Говори, а не то!..
– Да подожди ты, если ихний, то отделали его свои славно. И, вишь, бросили в назидание. Суки, хотели драконов опять увести!
– Разойдись!
Часовой страж поднёс к Тео руку со светящимся камнем внутри треугольной металлической оправы:
– Как тебя зовут, отвечай!.. Э-э-э… Отшибленный! Тьфу ты!
И стражники замолчали, удивлённо рассматривая парня. Кто-то протянул ему снова флягу, и он не отказался, хлебнул, на этот раз не закашлявшись, а потом начал снимать обуглившуюся обувь и ощупывать пальцы ног.
– Смотри-ка, отшибленный, а драться горазд! – хмыкнул тот, что уснул на посту: он видел чуть больше остальных. Сходил куда-то в темноту и вернулся с парой кожаных ботинок с войлочной вставкой, в каких были сейчас все охранники, и плащом. – Вот и одёжа покойного Стефа сгодилась… Эй, одевайся давай, пока не околел!
Клацая зубами, Тео, догадавшись, чего от него хотят, переоделся, с трудом управляясь: боль от ожогов чувствовалась по всему телу, местами, но именно сейчас, кажется, лечить его никто не собирался. Не дали замёрнуть – и на том спасибо. Сил даже хотя бы призвать нити, чтобы согреться, не было; тошноту сбил спиртной согревающий напиток, и головокружение стало больше напоминать состояние после алкоголя, чем после удара. В рюкзаке, который собирала Мэйли, находилась аптечка, в ней – обезболивающее и обеззараживающее, но интуитивно Тео понимал: с рюкзаком ему точно не сбежать, уж слишком особенные для этого мира вещи в нём обнаружатся. Поэтому надо просто потянуть время, пока он не восстановится для создания портала.
Стражники гадали, что могло случиться, пока они спали, и откуда взялся этот отшибленный, судя по умелому владению шестом – из отряда академистов, сгинувших, по слухам, на Плоском Гребне, в нескольких десятках вёрст отсюда, четыре месяца назад. Говорили, что кое-кому удалось выжить после атаки оборотней, и несколько человек спустились самостоятельно. Ещё двое, отшибленных и раненых шаталось по горам, пока их не заметили летуны. Но то было давно. И чтобы за четыре месяца не околеть от холода и голода здесь, вверху, это казалось невероятным. И подозрительным.