Указание пятое. На время речи Либериса активировать парализующие артефакты для предотвращения бунта и давки. (Ничего, потерпят).
Говоря по правде, Вэйланд-эве внутренне был против масштабного Сбора: нет в мире такой новости, которую нельзя было бы передать через поверенного. Зачем Либерису понадобилось пафосное мероприятие, Вэйланд догадывался, но... кто в состоянии постигнуть глубину мудрости Вечного?
На юге всегда было неспокойно: алатеррцы столетиями ходили на территорию Алатуса, как к себе домой, не предпринимая решительных действий, но выбешивая своей наглостью и самоуверенностью. Лет двадцать назад умудрились похитить дракона старшего ратника в начале смены и... спустя неделю вернули с посланием, прикреплённым к ошейнику летуна. В секретном отчёте дознавателей того времени было зафиксировано бессильное проклятие в адрес Либериса, который якобы превратил гордых и свободных драконов в безмозглых овец. С тех пор транспортных драконов больше не похищали.
Однако всегда в Алатусе находились любители сказок. То и дело возникали опасные слухи, каждый раз беспочвенные, слава Глазу Бога. Среди них первая категория – сумасшедшие, считающие себя древними наследниками Создателя. Этих лечили сырые и тёмные, без окон, казематы Мешка, порой до смерти. А выжившие после них забывали не только своё имя, но и смущающий умы фольклор.
Опаснее были разумные или кажущиеся таковыми, которые имели “доказательства” грядущих перемен и государственного переворота. Эти сеяли среди вечно голодных нищебродов призыв сопротивляться, уходить из Алатуса в Алатерру, к благородным драконам, чтобы, объединившись, всей массой обрушить свой гнев и ненависть на проклятых поработителей.
Придумали тайный Серебряный Орден и смущали умы, причём успешно. Чаще – молодых людей из незажиточных семей. С каждым годом арестов становилось больше, правда, пока не превышало максимальной дюжины в год. Приговор о пожизненном заключении выслушивали спокойно и с улыбкой, говоря, что обязательно подождут, когда сам Серебряный Принц откроет их темницы. В одном из “карманов” Мешка уже лет двадцать пять сидел одичавший адепт Серебряного Ордена. К нему периодически приходили дознаватели, чаще младшие, на экскурсию, и каждый раз он плевал в их сторону:
– Сгинь, проклятие смиренных! Да выпотрошит Арженти тебе кишки! Ах-ха-ха-а!
Вэйланд считал, что подобные назойливые существа возникают для сброса напряжения у безродных. Выплеснул такой орденоносец свой гнев, за себя и других, глядишь, и остальным стало легче... И поучительней. Многим ли хочется провести остаток жизни в Мешке?
Так что подобные слухи и их разносчики были всегда. Вэйланд-эве лично перебирал, ещё будучи младшим дознавателем (по молодости энергичным работником и крайне любопытным молодым человеком), страницы истлевающих допросных книг. Одна из них была настолько старой, что пергамент тысячелетней давности не разваливался лишь благодаря сохраняющей и скрепляющей его магии. И сотню, и тысячу лет назад – всегда были чудики с полученным Откровением, будто Серебряный Принц на подходе. Вот-вот явится и спустит кровь Либериса в канаву, куда выходит дворцовый сток с помоями и испражнениями.
Либерис Третий (мнение первых двух Вэйланд не знал, но верил, что они аналогичны), подразумевая бунтовщиков, говорил одно и то же:
– Сказки посланы нам не в качестве беспочвенного утешения, но мудрых уроков, кои гласят: работай, трудись, и достигнешь успеха. Тот, кто собирается посягнуть на целостность Алатуса, будет наказан как лодырь, желающий получить всё лёгким путём – через хаос и разруху. Да отнимется у отрицающих благородство труда всё, чего они оказались недостойны...
Простая мудрость Вечного усваивалась плохо. Глупые “насекомоподобные” летели на свет, чтобы умереть. Проводя допрос в двадцатый раз или раньше, Вэйланд поймал себя на мысли, что не скучает от однообразия, а готов вынести приговор и осуществить его – лишь бы эти убогие революционеры не мучились от собственного безумия.
Он уже и не сказал бы, кому в голову пришла блестящая идея устраивать Турнир Алатуса. Ожидаемо на соревнованиях собирались не только лучшие из лучших, но и амбициозные из амбициознейших. Равнодушных безродных здесь не бывало, разве что на зрительских трибунах их было больше, но оплата всегда была высока, поэтому лавки пустовали наполовину. Главный приз, который должен был вручать сам Либерис, манил всех фанатиков перспективой лишить Либериса шанса продлевать существование. Посему раз в пять лет охота на опасных личностей упрощалась.