– Зайдёте оба после Собрания лично ко мне, в отдел внешнего дознания. Потом отправитесь домой. Неявка наказуема.
Крестьяне покорно закивали головами, мол, они, конечно, понимают всю ответственность.
Теперь надо было найти капитана, которого южане называли Главным. Вэйланд понял, о ком идёт речь – о Фелане-эве. Беседа с ним обязательно состоится, но существенно не повлияет на исход дела, связанного со смертью безродного. До сих пор даже прецедента не было, чтобы именно старший дознаватель разбирался в том, кто из потасовщиков первым спровоцировал драку меж крестьян. Это был уровень дел младшего дознавательского отдела, но и у них эти дни полевой работы больше, чем надо.
Главной задачей сейчас стала необходимость вычислить, найти и схватить идейного фанатика, пока тот не начал бахвалиться местью за преданных алатусов. Вэйланд оставил неважную формальную часть дознания на капрала Зандера, а сам вернулся в Академию.
Через два часа начнётся приёмное время Либериса, и, пожалуй, королю стоит знать о том, что ради сказочного принца-освободителя уже убивают своих, а не ограничиваются угрожающими байками в харчевнях, как это бывало раньше. Король был осторожен и подозрителен, а посему оберегаем своим штатом от слишком резкой подачи новостей. Его секретарь Ярвуд-эве казался скользким даже внешне: двадцать лет работы наложили отпечаток и на его мутный, словно бы всегда задумчивый, взгляд, и на его походку крадущегося кота. Но свою работу он знал, и ни один из трёх советников никогда не жаловался на него.
Взбодрившись ароматным травяным взваром, Вэйланд-эве Риуз направился в левое крыло Академии, которое вело в дворцовую часть, точнее, в здание дознавательских отделов. Оттуда до приёмной Ярвуда рукой подать.
Глава 6. Ход Либериса Третьего
Народное Собрание назначили на час, когда глаз Алатуса уже открылся, но ещё не взглянул сверху на своих подданных, опаляя жаром, – на одиннадцать часов утра. Затем почти час прибывшие со всех концов страны стекались на площадь Свободы, границы которой тысячелетия назад были определены размахом крыльев нескольких алатусов, а ныне сузились вдвое из-за новых зданий.
Люд смешался, но здесь, на площади со знаковым названием, легко можно было разобрать социальную иерархию: зажиточные успели снять в гостинице “Viva Libertas” комнаты, выходящие окнами и балкончиками на площадь, и площадки на крышах таверн, приспособленных для сибаритства на свежем воздухе и некогда служивших взлётными площадками для человеко-драконов. Те, кто не мог себе этого позволить, толкались внизу, пытаясь встать поудобнее, чтобы лучше видеть явление Либериса Третьего.
Приближённые к власти находились на балконах здания Королевского Суда, лицом к толпе, тем самым символизируя единомыслие с повелителем. Отсюда невозможно было следить за выражением лица Его Мудрейшества, зато отчётливо прослеживалось настроение толпы. И было очень удобно регулировать силу артефактов, гарантирующих порядок.
В отличие от советников и прочих дворцовых камериров[1], только прибывающих, Вэйланд-эве уже второй час созерцал заполнение площади с балкона, находящегося на третьем этаже, справа от королевского. Замечая ссоры или подозрительных, на его взгляд, гостей столицы, отправлял туда младших дознавателей. В целом, до сих пор особого повода для беспокойства не было.
С описанием некоего Аластэира за это время совпала внешность шестерых молодых людей. Их вежливо сопроводили в дознавательский отдел и разберутся позже, после окончания Собрания. То, что среди них могли находиться пятеро невиновных, а возможно, и все, Вэйланда не смущало: безопасность Либериса и Собрания были превыше всего. Если что, перед задержанными извинятся и перескажут все новости.
Что касается того, как Либерис Третий отреагировал на новость о провокации фанатиков Ордена, Вэйланд-эве не знал. Секретарю Ярвуду было доложено по форме, и позже дознавательскому отделу поступил всего лишь приказ усилить наблюдение – и только-то. Но, Вэйланд Риуз был уверен, сюрприз от Либериса будет обязательно.