Вэйланд невольно следил за лицами безродных. На большинстве из них уже рождался страх, сковывающий разум и тело сильнее парализующих артефактов. Ещё не прозвучало слово «война», а внутреннее содрогание уже выплёскивалось из расширившихся возбуждённых зрачков.
– И я вас, друзья мои, братья, спрашиваю: хотите ли вы, чтобы ваши сыновья и дочери стали кормом для ненасытных оборотней?.. Хотите ли вы, чтобы ваших жён уносили к себе те, кто коварно называет себя благородным словом «алатусы», и делали из них девок для утех?.. Так, как это происходит сейчас в Межземелье, на границе с Алатеррой… Четырнадцать дней назад враг нанёс удар по приграничной деревне Динасвен… Все жители умерли мучительной, страшной смертью!..
Толпа ожидаемо заволновалась, зашумела. Сказанное Либерисом в силу своей неожиданности для многих тяжело укладывалось в сознание, которое хотело привычно закрыться от того, чего не видели глаза и не успел переварить разум.
– Даже дети, малые дети – и ими не побрезговали оборотни!.. Всё, чего коснулись алатеррцы, ныне разрушено и сожжено… Алатус лишился своих верных подданных, наших с вами братьев, сестёр, сыновей и дочерей…
Вэйланд бы усмехнулся (на деле всё обстояло немного по-другому), но вызвала озноб привычка анализировать приёмы Либериса успешного влияния на толпу. И сегодня Вечный не уступал своей риторике и прозорливости.
По словам оставшихся трёх свидетелей из Динасвена, которые просто не успели сбежать, между ними и оборотнями-алатусами состоялся договор. Два месяца назад авторитетного динасвенца, точнее, старосту, похитили и вернули через неделю. Тот с восторгом рассказывал о свободной и прекрасной стране, где каждый просящий получает необходимое. И, если первое время сомневались многие, то сразу как только староста собрал скарб и алатусы помогли ему с семьей перебраться на новое место жительства, пример оказался заразным. Сомневающиеся динасвенцы также потихоньку начали готовиться покинуть Межземелье.
Тяжело оказалось бросить самое ценное – стада, животных. Алатусы согласились перенести живой скарб через горную цепь, что, конечно, заняло бы некоторое время. Четверо жителей вызвались быть пастухами и отправились с общим многочисленным стадом в поход – по холмам до скал. Там должны были их ждать переносчики.
Сдержали ли слово алатусы, динасвенцы, которых должны были забрать на следующий день, не узнали. Вовремя подоспевшие ликторы и дознаватели убедили их: и животные, и пастухи, и предатели Алатуса погибли. Хотя, на самом деле, прямых доказательств тому не было. Действительно, медленно передвигающееся стадо вверх по холмам заметили сверху летуны – и распугали овец. Стадо рассеялось по горам, а пастухов казнили на месте за измену.
И чтобы легенда состоялась, деревня была подожжена – об этом Вэйланду-эве по секрету сказал свой человек, служащий в Тайном Дознании. Часть скотины удалось собрать, и на повозках доставили в Аалам – не пропадать же добру? Часть, судя по всему, провалилась в горные расщелины или всё-таки была перенесена оборотнями в Алатерру.
– … И я вас спрашиваю, вас, братья мои и сёстры!.. Желаете ли вы такой участи своим детям?!
Толпа завопила, наращивая ненависть и ярость:
– Не-е-ет! Проклятье алатусам!
Либерис Третий выждал эффектную паузу, заполненную смешанными, мало разбираемыми проклятиями, и поднял руку, призывая к тишине:
– По воле нашего праотца Алатуса, сейчас взирающего на нас сверху, – некоторые невольно взглянули наверх: светило приближалось к зениту, – я, Либерис Третий, объявляю новое время! Время свободы! Время чести и славы! Время защиты нашего будущего!.. Это время новых имён и обновления нашей крови – славой и подвигами!..
О войне с Алатеррой в узких кругах говорили давно, и Вэйланд был готов к объявлению. Но только сейчас, взирая на многотысячную толпу, в которой не было ни единой женщины, прикинул: ещё вчера утром зарегистрировалось чуть больше ста восемнадцати тысяч глав семей. Каждый из них перечислил членов семьи, в том числе совершеннолетних. Мудрость Либериса позволила заодно провести перепись населения. Сколько наберут потенциальных ратников, пока было сложно сказать – Счётная Палата ещё не подвела итоги. Но что их будет достаточно, Вэйланд не сомневался ни капли. С такой-то речью Либериса…