Восторженные крики, принадлежащие явно студентам Академии, были жидковатыми: народ переваривал новости. Впрочем, их было сегодня слишком много даже для подготовленного старшего дознавателя.
– …В честь обновлённого символа наших новых свершений мы объявляем о новой традиции, как того требует время. Теперь турнир имени принца Арженти будет проходить ежегодно во дни Летнего Равновесия. Мы учредили несколько специальных призов для победителей этого турнира… Но, полагаю, об этом мы ещё поговорим ближе к дате… И да настанет новая эпоха свершений, свободы и созидания!..
Народ заволновался. Вэйланд подумал о том, что после всего сказанного самый логичный поступок – это выпить пару кружек крепкого и лечь спать, чтобы за ночь все мысли перестали напоминать взбесившихся драконов. И только потом с облегчившейся душой принять изменения.
Ещё старшему дознавателю подумалось, что такая же потребность, скорее всего, имеется у всех стоящих внизу, ибо больше всего новости касались именно безродных и угрожали аристократам ослаблением их власти.
–… По моей команде – скажем «Аой» новой эпохе! Десять, девять, восемь, семь…
Площадь дрогнула. Двадцать тысяч ртов одновременно гаркнули «аой», отчего взметнулись редкие птицы на дальних шпилях дворца и Академии.
Испытывая жгучее желание вставить в уши шумоподавляющие пробки, Вэйланд одновременно чувствовал восхищение находчивостью Либериса. Тот сегодня обезвредил своих противников, забирая у них оружие и надежду расчётливыми и прозорливыми решениями, вследствие которых безродные будут идти умирать толпами за предложенные идеи и подачки.
Народ гудел долго, подкидывая шапки и вытягивая руки к Либерису, словно можно было дотянуться до него. Казалось, что всё, раздача подарков и тумаков завершена, но, прощаясь, король, лукаво улыбаясь, добавил, мол, после таких новостей неплохо было бы и устроить праздник. Поэтому сегодня до полуночи казна угощает гостей Аалама. Но Его Вечная Мудрость просит помнить о том, что потерять голову легче, чем приставить назад.
Добившись одобрительного смеха, Либерис попрощался, сложил крылья-тени и удалился. Сразу парализующие артефакты отключились, и толпа пришла в движение, растекаясь по улицам-отросткам и большей частью назад, к воротам.
Вэйнланд-эве с облегчением некоторое время продолжал наблюдать с балкона: после такой речи короля вряд ли будут ситуации, требующие серьёзного вмешательства дознавателей и ратников. Чуть было не ушёл домой – немного отдохнуть до полуночи, чтобы потом «благословить» празднующих на спокойную ночь. Как вдруг вспомнил про южан и сына убитого, которые должны были появиться на службе для разрешения уехать. Подосадовал на собственное ненужное распоряжение и отправился в Отдел внешнего дознания.
Крестьяне и убитый горем младший сын в сопровождении старшего брата уже ожидали Вэйланда-эве Риуза. Он узнал первокурсника Лота, учившегося на факультете для состоятельных безродных, провёл формальную беседу и отпустил южан. Поинтересовался, останутся ли они в Ааламе до завтра.
– Жена у меня и дочь ждут лекарство, – напомнил о своих проблемах крестьянин по имени Хирам. – Да и негоже праздновать, когда такое несчастье. Вместе приехали, вместе и уедем.
Не дожидаясь, когда Лот-безродный попросит разрешения уехать на неделю домой – для похорон и помощи матери, Риуз-эве сам отпустил студента с наказом по возвращении доложить об обстановке в Межземелье, где, вероятно, скоро станет очень жарко.
[1] Камерир – (здесь) чиновник низшего ранга, закреплённый за каким-либо отделом.
[2] Куриты – жители (здесь)
Глава 7. Ты тот, кто ты есть
Делфина сердито села на предложенный стул и сразу заняла оборонительную позицию – скрестила руки и приготовилась спорить.
– Что тебе заказать? – мистер Ю Чанг открыл меню, делая вид, будто не замечает выразительных молний, летящих в свой адрес.
– Я не голодна, – Делфина подняла голову на кёльнера, – кофе латте и ламингтон, пожалуйста.
– А говоришь, что не голодна, – улыбнулся Чанг, отодвигая меню. – Мне порцию риса, легкий салат и чай, будьте любезны.
Кёльнер ушёл, и Чанг скрестился взглядом с упрямой Делфиной, с которой имел честь поссориться пару часов назад, когда разъярённая приёмная мать Тео примчалась к нему, чтобы высказать всё, что думает о его методах воспитания особенных детей. Тогда Чанг её остановил: сейчас ему некогда вникать в претензии, но на файв-о-клок он с удовольствием встретится за чашечкой чая со старой знакомой. Делфина покипела, но вынужденно согласилась. Ей пришлось отпроситься с работы на часик, но там отнеслись с пониманием к её тяжёлой доле.