За удовольствием от покупок несчастье выветрилось из головы и вспомнилось, лишь когда Хирам выехал из столицы на южную дорогу. Здесь, не встречая магической защиты, капал мерзкий весенний дождь, предвестник сезонной слякоти и небесного рычания спящего Алатуса. Хоть и собирался специально медленно ехать, чтобы не нагнать от усердия телегу с телом Лютера, а пришлось ускориться: вымокшие подарки – жалкое зрелище. Чуть погодя оказалось, что дождь шёл полосой, то ли просто капризничал неподалёку от столицы, и вскоре Хирам повеселел. За сутки вдоволь наевшийся конь бежал резвее, чем позавчера, но телегу Лютера Хирам так и не встретил. Наверняка, Лот гнал, как мог.
Под вечер Хирам неподалёку от дома спешивался с коня, чтобы подсадить в седло выбежавшую к нему навстречу дочь.
Больше из уважения к жене, чем от голода, Хирам вместе с семьей поужинал постной похлёбкой, вспоминая сочащуюся жиром колбасу Лютера, которую разогревали на костре. За ужином продолжил собираться с мыслями: что да как пересказать про указы Либериса Третьего, – а пока наслаждался счастливым аппетитом детей и довольным видом жены. Из-за чувства вины (всё-таки за последние сутки он питался лучше) сослался на то, что объелся всего этого в столице и отказался от сытных и сладких гостинцев, которые после ужина уплетали родные.
Ночь сгустилась за окном, в хижине зажгли три лучины, при свете которых жена вышивала на новой тряпичкой кукле глаза, румянец – яркими нитками, – а малышка Уна внимательно следила за движением иголки. Отец угадал с подарком, теперь дочь мечтала научиться делать узоры, как мать. Дарден растягивал удовольствие, смакуя сахарный леденец, а взрослый Тео слушал отца внимательнее остальных, сложив руки на столе и чуть подавшись вперёд.
Намечалась война с алатусами, о которых, правду говоря, Хирам имел смутное представление. Поэтому не решился пересказывать сплетни, из-за которых погиб Лютер. Щедрое предложение Либериса для всех юных и не очень ратников заставило Делию остановиться. Она перевела взгляд на старшего сына, глаза которого ожидаемо горели.
– Это хорошая возможность, отец, я поеду! – сказал он тоном, не оставляющим сомнения в его решении.
Получить имя, а вместе с ним и шанс пробиться наверх. Деньги, хотя и немного. Драконья Академия...
– Но война, сынок... – Делия кашлянула, поперхиваясь словами. Лекарство, привезённое мужем из столицы, действовало медленно. – Что, если тебя ранят?
– Я буду осторожен, – улыбнулся Тео и погладил руку матери, застывшую на столешнице.
– А тебя точно не убьют? – Дарден, не подумав, брякнул и заглянул в глаза брату, родителям. Те от страшных слов быстро сотворили знак охранного огня Алатуса:
– Да превратит огонь твои слова в пыль! Зачем болтаешь? – рассердилась мать.
– Ну, война же, – смущённо оправдался Дарден.
– Всё равно поеду!
Хирам молчал. Скрой он эту часть новостей, Тео всё равно рано или поздно узнал бы. Так хотя бы они спокойно соберутся, и сын не сбежит с первым же ратным обозом. Горячая молодая кровь в любом случае потребовала бы действий от Тео. Молодёжи жить в нищете тяжелее, чем взрослым.
– Посеем урожай, приготовим летник – и я отвезу тебя.
Тео благодарно улыбнулся отцу. Хотелось сказать: “Спасибо, отец, что поддерживаешь”, – но слова комом застряли в горле. И парень уткнулся в кружку с горячим травяным варом, сегодня тот был особенно вкусен.
*****
Делфина надеялась до последнего, что хотя бы Джеймс сочтёт идею Чанга бредовой и опасной и не поддержит её. Но муж, до сих пор соглашавшийся с методами лечения приёмного сына, внезапно выказал одобрение.
– Слава богу, давно пора! Наконец-то он сможет делать выбор самостоятельно, – Джеймс довольно улыбнулся и отправил в рот лазанью, не собираясь прерывать ужин ради скандала, тогда как чувствительной жене кусок в горло не лез.
Тео, с напряжением ожидавший приговора, громко выдохнул с облегчением:
– Спасибо, Джеймс!
– Вы все мужчины одинаковые! – в сердцах сказала Делфина и с ожесточением взялась за нож и вилку, – и смотрите не дальше сегодняшнего дня! А если ему будет хуже после тренировок?