Но сейчас скрытые тонким прозрачным слоем женские груди взволновали. Тело откликнулось, и Тео скрипнул зубами. Осторожно сполз с кровати, сообразил, что уснул разутым, значит, добирался сюда босиком.
“Вот дурень!” – разозлился на себя. Так же крадучись подошёл к окну, оно было опущено на этот раз: “Молодец, научился ещё и закрывать за собой!” Взялся за раму и медленно потянул вверх, обернувшись на кровать, – не разбудить бы.
Дерево поддалось и поехало, куда следует. Но через расширяющееся отверстие, усиливаясь, в комнату начал просачиваться шум бури – по улице гулял ветер, щедро разбрасывая пригоршни крупного дождя. И в эту погоду Тео предстояло возвращаться домой, за пару кварталов! Босым и легко одетым.
– Вот дерьмо! – прошептал он, когда наконец можно было просунуть голову и плечи наружу. Он и представления не имел, за что хватался, когда лез сюда. И как спуститься по скользкой от влаги стене.
Рука неопытного рейнджера соскользнула, и рама ударила по спине. В темноте рассмотрел толстые плети дикого винограда справа от окна, ухватился за них, подёргал, проверяя на прочность – кажется, на них можно было рассчитывать. Наверное, по винограду и залез. Тогда, приподняв одной рукой над собой раму, Тео выдвинулся вперёд, затем одну ногу перекинул через подоконник, вцепился в скользкие от дождя плети и вывалился полностью.
Окно закрылось, отрезая путь назад, в комнату. Поэтому он, цепляясь одной рукой за выступ подоконника, другой – за растительную опору, приготовился спускаться. Но внезапно лоза дрогнула, и, обдирая руки обо всё, что попадалось на поверхности стены дома, Тео полетел вниз. Виноград смягчил падение, но всё же руки и ступни ободрало знатно, это ощущалось отчётливо.
Несколько раз наступив на что-то колкое в траве, он выбрался на дорогу и побежал в сторону дома Делфины, боясь представить, что скажет она или Джеймс, когда увидят его в таком состоянии.
В спину ему, через оконное стекло, смотрела зевающая и перебирающая волосы, спутавшиеся за время сна, Мэйли.
Глава 9. Сеанс психоанализа по системе Мэйли
Как и все любители популярной психологи, Мэйли наивно полагала, что имеющихся у неё знаний хватит на ту ерунду, за которую получают деньги профессиональные психоаналитики. Главное в этом деле – была уверена Мэй – разговорить клиента и сохранить умное лицо. Впрочем, она сама однажды из любопытства побывала у психотерапевта и убедилась: даже от простых спокойных рассуждений о проблемах становится легче. Книги с теориями Фрейда и Юнга она однажды открывала, прочитала треть, поняла, что не согласна, и вообще – знаменитые идеи двух антагонистов скучны на практике.
Потом полистала труды и других светил: Хорни, Бёрна, Эриксона, Роджерса... Психология в конце восьмидесятых переживала бум, поэтому книг по психоанализу было достаточно. Но однажды Мэй по телевизору увидела передачу, в которой американец Фрэнк Фарелли рассказывал и демонстрировал свою провокативную терапию. “Вытаскивал проблемы” он настолько виртуозно, при этом не расточая эфирное время – всего за 20 минут, – что внутренний доктор в Мэй Чанг торжествующе заорал: “Ведь могут же, если захотят!”
Насмехаясь над страхами клиента, Фарелли вынуждал того принимать оборонительную позицию – от сладкого самоуничижения переходить к стадии “Хотя нет, я нормальный!”, от горевания – к поиску опоры, от долгих и нудных сеансов – к экономии времени. При том, в отличие от других психоаналитиков, Фарелли считал, что излечить от душевного заболевания можно кого угодно, даже если диагноз к этому не располагает.
У себя дома, в Китае, Мэй уже экспериментировала с подругами, страдающими после ссор с родителями, неразделённой любви и расставания с парнями. И до сих пор результаты были успешными, по словам “клиентов”. Выговорившись, наплакавшись, подруги обнимали Мэй и говорили, что она “лучше всех”, “самая понимающая”. Но с зарёванными девчонками подражать Фарелли совесть не позволяла. Другое дело – флегматичный Тео, смирившийся с голосом в голове и целой (так показывала сложившаяся по обрывочным фразам картина) псевдологичной шизо-историей.