Посему о последствиях нового эксперимента Мэй не задумывалась, убеждённая, что Тео, на самом деле, нравится чувствовать себя драконом, а чувство вины навязано социумом, не привыкшим к сказочным персонажам в реальности.
Самым тихим местом для сеанса стал, разумеется, дом мистера Чанга, отсутствовавшего большую часть дня. В гостиной Тео уложили на диванчик (как того требовала новомодная традиция), Мэй с большой тетрадью в руках и карандашом устроилась в кресле, в соседнем кресле – Вилмер. Крупные очки в роговой оправе, которые девушка водрузила на нос, заставили улыбнуться очкарика по жизни: раскрепощённая в пределах разумного Мэй нравилась Вилмеру всё больше.
– Итак, начнём! – промурлыкала Мэй и вдруг спросила. – Тео, тебе нравятся сиськи Беверли? Что ты чувствуешь, когда на них смотришь?
Фарелли мог бы гордиться: парень на диванчике дёрнулся:
– Что?! Это... ты...
Вилмер закатился тихим смехом, закрывая лицо диванной подушкой. Мэй же взмахнула карандашом, будто дирижёрской палочкой, в сторону вспыхнувшего пациента:
– Спокойно! Должна же я как-то установить границы твоей правды. Вдруг ты нам про Голос будешь сочинять на ходу? Поэтому необходимо установить маркер твоих эмоций во время правдивых ответов... Так что насчёт сисек Беверли, Тео? Дыши глубоко, медленно выдыхай... На счёт раз-два-три вдох, три, четыре, пять – выдох.
Тео принял первоначальное положение, недовольно цокнув. Он прекрасно понимал, о чём Мэй, поэтому не злился. Одноклассницы сегодня в перерыве увели его от друзей, пригласив пообедать вместе. Конечно, Мэй ревновала, но ведь ничего особенного не произошло. Миранда снова напомнила о вечеринке в честь дня своего рождения, Тео, набравшись смелости, спросил, что подарить, чтобы не обидеть чепухой. Девчонки начали шутить... В общем, всё было невинно и забавно, хотя, конечно, нельзя отрицать – приятно общаться с ними.
– Мэй, прекрати. Не нравятся мне... гхм... груди Бэв, я вообще на них не смотрел, – успокаиваясь и удобнее устраиваясь головой на подложенной подушке, проворчал Тео.
– А кто тебе нравится больше – Беверли или Миранда?.. Установление порога искренности, напоминаю!
Тео качнул головой и снова цокнул неодобрительно:
– Если тебе это интересно, то – Миранда.
Хрупкая голубоглазая и миниатюрная блондинка нравилась всем. Что-что, а глазки парням строить Миранда умела.
– Всё? – имея в виду незапланированные вопросы, спросил Тео.
– Этого было достаточно, – кивнула Мэй, скрывая ярость, которая бурлила в ней с обеда.
Опять три гадины подбирались к Тео. Не просто пообедали с ним, а то и дело, будто невзначай, трогали его. Просили открыть “заевшую” крышку на ланч-боксе, передать бутылку с водой, что-то находили на его шее, случайную букашку, пылинку... А позже в туалете для девочек Мэй слышала спор Беверли и Миранды – кому из них первой пригласить чокнутого Тео к себе домой. Об этом она не собиралась рассказывать другу, тем более, по его словам, именно Миранда настаивала на сегодняшней прогулке, и только настойчивость Мэй победила и сорвала планы гадины.
– Итак, начинаем, – объявила Мэй, с важным видом отмечая что-то у себя в тетради. – Твой Голос на связи?
– Подожди, – после паузы пробормотал Тео, – сейчас...
Он обратился к внутренней собеседнице с детства: “Моа, нужно поговорить. Ты здесь?” И Голос откликнулся: “Да, милый, я с тобой!”
– Спрашивай, Мэй, – вздохнул Тео.
– Начнём с того, как сам Голос объясняет своё появление в твоей голове. Откуда он взялся? У него есть имя?
Вилмер уважительно посмотрел на одноклассницу: кажется, та подготовилась с толком. Но Тео вздохнул который раз за день – на этот вопрос он мог рассказать, не обращаясь к Голосу, ведь в детстве, когда ещё не объяснили ненормальности этих диалогов, они подолгу разговаривали. Ментальная мать будила его ласковыми словами, как это должна была делать настоящая. Рассказывала драконьи сказки на ночь, пела песни, наставляла и утешала. Может быть, поэтому у воспитателей никогда с Тео не было проблем, он рос, словно правила приличия были заложены в него генетически.