Вилмер почесал в затылке:
– Да, но кассета пишет только час-полтора, смотря какая, потом её надо менять или перематывать на начало. Это что ж, не спать всю ночь?
– Наука требует жертв, а Тео должен знать, что с ним на самом деле происходит.
Мэй сказала, как отрезала, и Вилмер согласился.
До появления доставщика пиццы прозвучало ещё несколько вопросов и ответов на них. Мэй пометила себе то, что показалось наиболее важным.
Первое. Несмотря на всю пакостность симптома, Тео был привязан к своей невидимой матери и испытывал по ней тоску, мечтая увидеть наяву, чтобы успокоиться.
Второе. Внутренне он был не против своей драконьей сути и возлагал все надежды на Шаолинь, куда собирался ехать. Карьеру, как у мистера Чанга, Тео считал более привлекательной, чем офисного работника после учёбы в университете.
Третье. (Свою лепту в этот момент внёс Вилмер, обожавший фантастику). Авала не знала, что случилось с теми четырьмя яйца, которые она припрятала здесь, на Земле.
Три с половиной. Дружбу конкретно с Мэйли и Вилмером невидимая Авала поощряла априори как нечто положительное в своей основе, ибо не могла видеть друзей и составить о них собственное впечатление. И если бы Тео вдруг замутил, например, с Мирандой, “мать” была бы только рада, при условии, что девушка и Тео искренне полюбят друг друга.
Уклончивое согласие со всем хорошим, что окружало её сына, незнание о судьбах других драконят, говорило о некоей ограниченности власти Авалы. Это подсказал Вилмер, начинающий программист. То есть, Голос будто бы, подобно готовому тексту энциклопедии, не мог моделировать непредусмотренную реальность. А значит, Тео в какой-то степени уже поборол свой недуг: Голос не управлял им стопроцентно и не подстраивался под реалии.
Четвёртое. Голос утверждал, что его магия закончится, когда Тео сможет построить портал в мир Алатуса. Для этого парню нужно повзрослеть, познать своё тело (проще говоря, научиться медитировать), обучиться контролю над пространством и сбором магии из него. Последнему Авала обещала помочь, и (это была хорошая новость!) для обучения требовалось лишь спокойное состояние и желание слушать Голос.
Поглощая пиццу каждый из парней признался в своём: Тео чувствовал себя превосходно и где-то даже смирился с проблемой, дракон он или нет – не важно, он тот, кто есть; Вилмер же просто отлично провёл время, уговорив друга как-нибудь рассказать ещё что-нибудь из “алатеррского”.
И только Мэй промолчала, скупо согласившись с комплиментом в адрес удачного сеанса. Сегодня они, несомненно, подошли к решению психологической проблемы Тео, но на новом этапе будет намного сложнее. Если казались доступными ночная слежка за Тео и доказательство того, что он своими ногами во сне уходит, а не перемещается порталами, то как устроить сеансы с поглощением магии, Мэйли не представляла.
В конце концов, глядя на довольное лицо клиента, она махнула рукой на сложности: пусть будет пока слежка, а там и с поглощением разберутся.
Глава 10. Перед отъездом
Тео и Мэй, лёжа на шезлонгах рядом друг с другом, вполуха слушали весёлую болтовню мистера Джеймса, устроившего барбекю-пати, Делфины и мистера Чанга: мужчины после совместно распитой бутылочки пива отказались от официоза. Правду говоря, дядя Ю, не изменяя себе, почти не пил, больше делая заинтересованный вид, и мясо лишь попробовал, сославшись на то, что завтра утром предстоит традиционный спарринг с учениками, а мясо придаёт телу чувство тяжести. Но от овощного барбекю не отказался, и мистер Джеймс с Вилмером, весь вечер крутившимся со взрослыми (“учился делать барбекю”, а на самом деле выполнял задание Мэйли), старались угодить вкусам мастера кунг-фу.
Мэй лениво листала журнал, зевая и заражая без того сонного Тео. Оба устали за четыре дня, спеша подготовить Тео к Шаолиню.
Первая тренировка с пяти до семи, потом душ, завтрак и в школу. После неё Тео помогал Делфине в гостинице, затем – выполнение школьных заданий и, если требовалось для этого, – посещение библиотеки; вечером вторая тренировка. Поэтому перед сном Тео из последних сил принимал душ, а затем валился на кровать и засыпал мгновенно. Мистер Чанг прозорливо обещал излечение спортом, возможно, благодаря именно ему сил на лунатизм не оставалось.