– Поцелуй меня, Тео Уайт, пока ты не уехал.
Ему хотелось о многом подумать. Странные эти девчонки: то боятся его и отсаживаются подальше, то липнут не хуже планктона в бурю. Но думать Миранда не разрешила – потянула его за шею к себе и приподнялась на цыпочках.
Поцелуй ошеломил Тео: опыт у Миранды, безусловно, имелся. Казалось бы, всего лишь прикосновения губ, а реагировать начало всё тело. Он с трудом оторвался от именинницы, краснея за несдержанность:
– Извини, нам не стоит... – сипло сказал он, чувствуя испарину на спине и капли пота, побежавшие между лопаток.
– Мне сегодня восемнадцать, Тео! Не беспокойся ни о чём, – Миранда положила ладонь на его тяжело дышащую грудную клетку и вцепилась пальчиками, – У нас в классе почти все девчонки уже попробовали... А у тебя было?
Тео сделал последнюю попытку сбежать, однако ноги-предатели подвели, задрожали. Он не был готов к такому напору – Миранда, не стесняясь, гладила и трогала его, где хотела.
– Гости придут через два часа, – промурлыкала она и потянула его футболку вверх. – Расслабься, Тео, т ебе понравится...
– Я не... – но чужие губы снова запечатали его рот поцелуем.
*****
Он шёл, с трудом разбирая дорогу из-за слезящихся глаз. Всё тело покрылось сплошным зудящим ковром из красных пупырышек, похожих на аллергические язвы. Особенно мучительные ощущения были на спине и шее.
Дойдя до одного из перекрёстков, он остановился нерешительно: к Мэй отсюда было ближе, но она вряд ли его пустит, если не на тренировке; к Вилмеру дальше, но и он мог уйти в библиотеку. Однако домой в таком состоянии идти было ещё хуже. Спину раздирал зуд. Вероятно, там поработали коготки Миранды, а в ранку попал злосчастный шампунь или мыло. Да, Тео грешил именно на них – на шампунь и мыло.
Повёрнутая нимфоманка! Так за глаза Мэйли назвала однажды Миранду и не ошиблась. Тео уже готов был уснуть от усталости после часа кувырканий, а Миранде всё было мало. И лишь когда он начал отвлекаться на зуд, только тогда маленькая женщина отстала от него. Он снова, под хохот, метнулся в душевую смыть с себя невидимую мыльную плёнку, доставлявшую страдания. Там вдобавок накатило удушье, он осел на пол и потерял ненадолго сознание.
К этому часу появились первые гости – две подруги, без Беверли, слава богу. Миранда, вернувшаяся в комнату, защебетала было просьбу к Тео спуститься, но застала его покрасневшим, раздражённым и испугалась. Конечно, не стала задерживать, отпустила с обещанием написать на пейджер.
Он вышел, не рассматривая подружек, их улыбки и потирая один слезящийся глаз. Просто отличное завершение романтического вечера и первого опыта! Объясни теперь Делфине, откуда взялась эта напасть – обязательно заставит пройти полное обследование, и аминь поездке.
– Ну, э-э-э, ты красавчик!
По счастью, Вилмер был дома, а его родители нет. Пока Тео рвало в туалете, Вил перебрал все лекарства, какие нашёл – всё было не то.
Стянули с Тео футболку, чтобы обозреть масштабы царапин, и Вилмер присвистнул:
– Опа, у тебя как будто крылья прорезаются! – не подозревая, насколько оказался прав. – Да шучу, шучу. У тебя вот тут две полосы, это шрамы? Нет? Хм, у Миранды ногти или когти? О женщины! Имя вам коварство!
– Нужно сделать укол адреналина, – хрипел Тео, получивший отличную оценку на факультативе по первой медицинской помощи, поэтому с трудом распознал в симптомах анафилактический шок.
– Я сейчас, мигом! – и Вилмер оставил друга, понёсся в аптеку, по дороге пожалев о том, что послушался и не позвонил в 911. Аптекарю пришлось наплести фантастической чепухи, лишь бы продали без рецепта нужное, а назад летел, проклиная дурное предчувствие.
Друг лежал на полу без сознания. То ли свет так падал, то ли у Вилмера от переживаний помутилось в глазах – всё тело Уайта, что было без одежды, покрывал пот, состоящий из капель почти везде одного размера. Влага напоминала собой серебристую чешую, с её вросшими основаниями и острыми полукруглыми щитками.
Трясущимися руками Вилмер вскрыл автоинъектор и засадил иглу в бедро друга, тот вздрогнул от укола, хотя и был без явных признаков сознания, сипло втянул воздух и выгнулся. Но спустя две минуты он уже дышал ровно, а капли пота скатывались с обнажённого торса на паркет.