Тео внутренне содрогнулся. О смерти он старался не думать, а Хирам лишь единожды заикнулся, в начале семейного совета, и потом не упоминал: нечего всуе привлекать к себе Тень Ночи. Постаравшись как можно спокойнее улыбнуться, Тео своими серыми глазами посмотрел в лицо сверстника, который уже учился на втором курсе и был близок к осуществлению мечты всех честолюбивых безродных:
– Конечно, я готов к этому.
Лот пожал ему руку:
– Значит, добро пожаловать в отряд «А». Оружием каким владеешь?
Собеседник порозовел, но, не моргнув глазом, соврал:
– Немного шестом. Тренировался, пока овец гонял на пастбище.
– Годится. Пойдём, внесём твои данные. Затем как только вас пятеро наберётся, я или мой друг, кто-то из нас отведёт в Академию, в крыло новобранцев.
Тео аж задохнулся от удивления:
– В Академию?! Я думал, мы все будем учиться у Драконовых Пещер!
Лот улыбнулся с довольной усмешкой, ибо поражать щедростью всегда приятно:
– О нет, отрядам «А» там не место! Вы будете жить при Академии. Правда, в официальное здание вам вход запрещён, но и в крыле новобранцев места достаточно – на тесноту и скуку не пожалуетесь.
****
Теодор Уайт шёл за монахом по имени Генгис и с любопытством туриста рассматривал окружение. Вообще-то Генгиса на самом деле звали Генри, был он американцем, второй год живущим в Шаолине, принявшим все традиции знаменитого монастыря и изменившим имя на привычное для местных. Генгис был единственным из учеников, кто хорошо говорил по-английски. Собственно, именно поэтому настоятель Ши Юнсин велел Генгису присматривать за новичком: мистеру Чангу, бывшему участником конференции, было не до этого.
Пока находились во внутреннем дворе, куда туристам вход был запрещён, пока получали одежду и Тео переодевался – он с удовольствием отмечал внутреннюю радость и нетерпение, а Генгис вводил в курс быта. Подъём на рассвете (согласно учению, тренировки должны начинать с восходом и заканчиваться с закатом), первая тренировка, завтрак, затем снова тренировка… Мэйли рассказывала, что шаолиньцы тренируются весь день, словно заведённые, превращаясь в настоящую человеческую боевую машину и справедливо заслужив звание лучших воинов мира. «Поверь, после недели тренировок ты не то что голоса, ничего не будешь слышать внутри себя. Лицом до подушки – и храпеть», – обещала Мэйли.
Генгис показал комнаты, посоветовал рюкзак отдать в хранилище, чтобы не мешался… По дороге из аэропорта в провинцию Хэнань мистер Чанг велел таксисту заехать в гостиницу Чжэньчжоу, там снял номер на два часа. Перебрали все вещи, которые уложила Делфина для Тео, и тот краснел, видя многозначительные ухмылки учителя в адрес тёплых зимних свитеров и прочего:
– Как думаешь, всё это тебе нужно? – спросил он с тонкой иронией.
Тео пожал плечами. Он «забыл» бы все чемоданы ещё в аэропорту, но Чанг заставил их тащить самостоятельно, не выражая желания помочь. Всё-таки надо было «забыть», не спрашивая…
– Зимой для учеников проводят особый экзамен – вы должны провести ночь в горах, согреваясь лишь с помощью мысли и энергии ци.
Вспомнив об этом, Тео уточнил у Генгиса, не пошутил ли мистер Ю Чанг. Монах подтвердил: есть такое испытание.
В результате осмотра вещей Чанг оставил средства гигиены и нижнее бельё да носки. Итого Тео шагнул на территорию Шаолиня с одним рюкзаком и вскоре благодарил учителя. Получить с первой минуты какое-нибудь шутливое прозвище, вроде Мистера Чемодана было бы крайне постыдно.
– Как думаешь, а мне стоит поменять имя? – рассматривая древние пагоды, спросил Тео у Генгиса. Тот безэмоционально, как и всю экскурсию, ответил:
– Есть похожее имя – Тао. Скорее всего, тебя будут так называть. Привыкнешь.
«Ну, хоть не Арженти, и слава богу», – улыбнулся мысленно Тео. Кстати, об Арженти. Ещё в самолёте вертелся на языке один наивный вопрос. Он вызвал улыбку у мистера Чанга.
– Скажите, учитель, Шаолинь похож на то, что показывают в фильме «Храм Шаолиня»? На самом деле так дерутся? И снимали тоже там?
– Выдумке всегда есть место. Но, это правда, монастырь только набирает силу, а те три фильма – реклама. Очень хорошая реклама. Всего за пять лет Шаолинь увеличил популярность, и я был одним из первых туристов, которые приезжали сюда насладиться атмосферой кино… И остался. Мой путь послушником скромен – всего три года, с восемьдесят седьмого.