Монастырь, действительно, только начинал расти. Будучи разрушенным, не имея многолетней образовательной базы, он вдруг поднялся благодаря шедеврам гонконгской киностудии и обаянию актёра Джета Ли. Это было удивительно: в этот раз не социум повлиял на искусство, а наоборот.
Среди учеников в основном были парни старше пятнадцати и девятилетний Джен – племянник одного из учителей. К слову, мастеров ушу тоже приходилось искать по всему Китаю, ибо на момент съёмки первого фильма, в храме жило всего три монаха, и те забыли каноны боевых искусств…
Показав всю обжитую территорию, Генгис повёл новичка вверх, на гору.
– Здесь мы медитируем. Можешь приходить в свободное время, – Генгис остановился, лицом повернувшись к бескрайнему зелёно-голубому горному плато, раскинувшемуся рядом с горой Суньшань, на которой находился монастырь.
И Тео задохнулся от восторга: ещё в самолёте он готов был прилипнуть к иллюминатору, но сидел через кресло от него и поэтому довольствовался мутной картинкой выплывшей внезапно горной цепи. В Австралии, по праву считающейся самым плоским материком на Земле, были свои горы. Тео там бывал со Смитами, но всего раз – и остался покорён величественной и невозмутимой красотой Австралийских Альп. Однако китайские превосходили увиденное дома в тысячу раз.
В тот день Авала сказала, что горы должны вызывать у каждого дракона, даже недоростка, желание расправить крылья и взлететь – в этом была их магия. И ещё: «Нигде, Тео, ты не соберёшь столько магии, сколько в горах».
Подойдя к краю обрыва, Тео раскинул руки и засмеялся, подставляя лёгкому ветру лицо и обритую наголо голову. Сказка становилась правдой. Вот он – и вот они, горы. Тео там, где ему будет хорошо… Он обернулся – Генгис уже сидел на земле и медитировал. Наверное, не стоило его беспокоить, но Тео горел ещё одним вопросом. И Мэй, и мистер Чанг уже отвечали на него, но чем больше людей подтвердят, тем Тео будет спокойнее.
Он повозился, усаживаясь рядом с монахом, повторил его позу и закрыл глаза, сосредотачиваясь на внутреннем состоянии – без мыслей.
– Спина должна быть ровная, – вдруг сказал Генгис и дотронулся ладонью до Тео, заставляя его выпрямиться. Расслабление моментально сменила сосредоточенная напряжённость. Думать ни о чём в таком положении было ещё сложнее.
– Можно вопрос?
– Конечно.
– Почему в китайской культуре много дракона – на флагах, марках, в кунг-фу? Откуда интерес? Почему, например, не богомол, ведь техника богомола в ушу едва ли не самая главная?
Генгис снисходительно улыбнулся, словно трёхлетний ребёнок спрашивал о том, почему небо синее:
– Я бы тебе посоветовал почитать трактаты, но они в нашей библиотеке все на китайском. Советую начать его учить, если хочешь здесь чувствовать себя комфортно. Но если коротко, драконы были символом императорской власти, поскольку изначально связаны с добрым началом ян, созидающим и приносящим плодородие на наши земли…
Тео погладил непривычно гладкий затылок. Утром учитель Чанг положил ему в сумку самоучитель по китайскому языку, добавив, что лучший способ выучить любой язык – не книга, а погружение в атмосферу, поэтому если Тео будет меньше думать и говорить по-английски, то быстрее усвоит китайский.
– Учитель Чанг говорил, что в Китае каждый второй считает себя драконом.
Генгис засмеялся, но всё же ответил уклончиво:
– Ты сам скоро это почувствуешь.
Тео разочарованно вздохнул.
На обратном пути Генгис молчал: к чему слова, если новичок узнал всё, что ему требовалось? И Тео, пребывавший в своих персональных облаках, вызвал голос Авалы: «Моа? Хочу спросить».
«Я слушаю, родной. Спрашивай, о чём хочешь».
«Здесь, где я буду жить некоторое время… Я тебе рассказывал, помнишь?.. Драконов уважают, словно они – пуп мироздания. Может быть, мои корни здесь? И мои родители жили здесь, поэтому я слышу твои песни про драконов, причём добрых драконов, не злых, и считаю себя одним из них?»
Авала помолчала недолго: внутреннее Я обрабатывало информацию.
«Сынок, я тебе уже рассказывала, как ты, я и твой отец оказались здесь?»