А это шумит река, протекающая рядом с Шаолинем, но обычно её пение отсюда плохо слышно…
Это скрипят, возятся камни, меж которых растёт корень упрямого горного растения…
И дальше – в облаках ветер, совсем другой, более свободный, властный…
За ним – тихий, почти неслышный стон рождающейся звезды…
Звук, который невозможно описать словами, от движения планет вокруг Солнца…
Дальше – ещё один мир, в котором есть живые существа… и голоса… драконы… Он их не видел, но вдруг понял: это мир Алатуса, с его особенными звуками, отчего-то грустными и тревожными… Внезапно возникло в голове слово «война»… За ним – «боль», «смерть»… Мир Алатуса страдал в некоей агонии и призывал на помощь…
«Ты слышишь голоса миров, сынок?... Если да, возвращайся, сосредоточься на мире вокруг тебя… Будет много звуков, ты должен почувствовать каждый как нить и потянуть за неё… Влеки её к себе…
Вспомни, как гусеница делает кокон, ты тоже должен создать вокруг себя купол магии и впитать её всем телом… Тяни, Арженти, тяни все нити! Чем больше их будет, тем крепче будут твои крылья!..»
Из всех доверительных звуков он выбрал шум реки. Вода всегда привлекала его, а монахи говорили, будто стихия их драконов – вода, дающая жизнь.
Музыка воды была восхитительной: тонкие колокольчики капель воды, позвенивая нежно, устремились к нему, обволокли лёгким воздушным покрывалом… И Тео погрузился в невидимую бесформенную ванну, сосуд с водой, в которой струи были тёплыми и ласковыми, то прохладными и освежающими, то ледяными и колкими.
Было ощущение раскрывающейся спины, вскрытой невидимым прозектором, но боль на сей раз отступила. Задняя часть тела трансформировалась жидким пластилином…
Крылья! Тео почувствовал их и поразился восхитительному состоянию эйфории… Как когда-то с Мирандой. Словно весь мир сначала собрался в комок – и вдруг выплеснулся наружу цветным фонтаном.
«Я могу летать, Моа?» – спросил он, какой-то независимой своей половиной вдруг вспоминая о страхе полёта в состоянии безумия.
«Вряд ли, родной. Первые крылья – слишком нежные. Или ты их соткал из разных нитей?»
«Я взял только воду, моа».
«Ничего страшного, родной, – заметно улыбнулся Голос, – ты пока только игрался с магией и взял любимую. Но она будет с тобой до тех пор, пока ты её не растратишь, всё будет зависеть от количества, которое ты набрал. Ты увидишь разницу, Арженти, в прежнем и новом состоянии… А теперь давай научимся сворачивать крылья и перевоплощаться в человеческую суть, ты ведь пока не дома, мой мальчик, не стоит пугать непосвящённых… Надеюсь, ты один? Или с верными друзьями?»
«Я один, моа».
«Хорошо. Сосредоточься на теле, представь его сухим материалом, который впитывает жидкость. Заставь магию разойтись по телу и спрятаться… В первый раз это немного странно и болезненно, но ты должен потерпеть, родной. Ты словно вывернешься наружу. Потом будет легче: твоё тело примет вторую ипостась».
Чувство двигающихся медленно, вместе с ветром, крыльями за спиной сменилось входящими в тело миллионом игл – и Тео застонал. Судороги прошли по всему телу, звонко ущипнули за кончики пальцев на руках и ногах. Тошнота подкатила к горлу, и Тео открыл глаза.
«Ты снова человек, мой мальчик?» – спросила Авала.
Он огляделся и поразился изменившемуся пейзажу. Когда Тео начинал медитировать, наползали вечерние сумерки, а сейчас всё было так, словно наступало утро, и оранжевый диск на востоке намекал о своём появлении. Где-то послышалось несколько голосов, тревожных и приближающихся к Тео. Он опустил взгляд – ноги, руки, пальцы, одежда… Всё было на месте.
«Да, я человек, моа. Спасибо, Авала. Кажется, сюда идут, ты должна уйти».
«Конечно, мой мальчик. Благослови тебя, Алатус».
Тео вздохнул, с трудом повернул ноги, вставая сначала на колени и только потом в полный рост. По ногам тотчас побежали колкие мурашки.
– Вот он! Тао! Ты где был?! Мы тебя потеряли! – нетерпеливо выкрикнул Генгис. Рядом с ним стоял учитель Вуджоу.
Тео осмотрелся, не веря себе и происходящему, почесал затылок, на котором отрастал серебристый ёжик волос:
– Простите, учитель, кажется, я уснул во время медитации…
– Ну и навёл ты панику! – покачал головой Генгис.