– Тао – новичок, вряд ли он сможет удивить вас, – возражал настоятель.
Но русский журналист не унимался:
– Видите ли, аудитория у нас славянская, и мы бы хотели показать, что европейцы вписываются в культуру монастыря. Ши-сан, позвольте нам отснять бой Тао и вот этого, – мужчина указал на Генгиса-Генри, – хотя бы пару сетов.
Терпеливый Ши Юнсин согласился, но велел Генгису быть аккуратным: вчерашнее желание Тао летать вызывало жалость к нему, человеку, страдающему от голосов в голове. Включили камеру, ведущий занял удобную позицию, чтобы комментировать происходящее, и саньда начался. Для демонстрации взяли шесты, как и просил русский ведущий.
Но Тео удивил. Сегодня в нём появилась необычайная лёгкость, он порхал с шестом не хуже легендарного Хон Гиль Дона, про которого вчера смотрели фильм, и не уставал при этом. Удивлённый учитель Вуджоу сделал знак двоим, отпуская Генгиса – на новичка напали опытные. И их победил Белый Тао…
– Ну, если у вас так дерутся новички, то ждите толпы желающих стать монахом Шаолиня, – пошутил русский ведущий, когда бой завершился.
После прощания с журналистами Ши Юнсин пригласил Тео к себе для разговора. О том же, на чём остановились вчера, возобновился разговор. Юный австралиец добродушно признался: он приобрёл «крылья» во время ночной медитации. Настоятель с облегчением улыбнулся:
– Я рад за тебя, Тао. Ты смело проделал свой путь, возможно, находишься в его начале, но уже делаешь успехи. Я не видел, чтобы медитация приносила быстро свои плоды, но Ю предупреждал меня, и я теперь тоже понимаю, что ты – особенный ученик.
Итак, настоятель решил, будто медитация и самоанализ помогли Тео достигнуть полного раскрепощения тела и власти над ним. Но к вечерней тренировке лёгкость, ощущаемая с утра, исчезла, и он чувствовал себя, как обычно в это время, – физически измождённым.
И вот теперь, когда надо было решить, стоит ли продолжать опыты с Авалой и ментальными крыльями, рядом без умолку болтали товарищи.
«Моа, ты тут? Поговорим?» – вызвал он Авалу, голос которой всегда перебивал звуки извне.
«Я здесь, родной. О чём ты хочешь поговорить?»
«Сегодня я подумал кое о чём. Я понял, зачем алатусам обучаться медитации: так вы собираете магию и растите крылья. Но зачем учиться боевому искусству, если дракон сможет победить человека без особых усилий?»
Авала вздохнула:
«Всё не так просто, мой мальчик. Но я рада, что ты заговорил об этом. Я тебе уже говорила, что алатусы – порождение Вселенной, которая, даже разрушая, создаёт новое. Мы – дети неба, и за крылья, магию созидания должны платить свою цену. Ничто в мирах не даётся просто так. За малое – малая цена, за великое – большая и зачастую не для всех подъёмная.
Алатусы должны иметь чистые и открытые помыслы. Нам запрещено влиять напрямую на ход событий. Всё, что у нас есть – созидание, и только упорным трудом рождая новое – будь то замок или дитя – мы влияем на течение событий. Тем более в ипостаси алатуса запрещено проливать кровь собратьев или бескрылых. Нарушивший тысячелетнюю клятву наказывается – у него и его потомства до третьего колена забираются крылья…»
«Хм, значит, вот как вы попали в рабство. Вы не могли ответить злом на зло?»
«О да, мой мальчик. Долг каждого алатуса и настоящего дракона – сохранить во что бы то ни стало крылья для потомства. Без крыльев нет магии создания. Чтобы сражаться за свободу, мы стали людьми, однако коварный Либерис Первый, бескрылый потомок согрешившего дракона, без усилий отразил атаку наших мужей – ираниум заставил нас покориться».
«Ираниум? Что это такое?»
«Металл, порождение Тьмы охраняющей. Оковы, созданные для преступников, стали нашими. Но мы виноваты сами: лёгкая жизнь и порой беспричинное почитание бескрылыми нашей силы расслабили нас. Если бы тогда, в тёмное время, мы, жёны своих мужей, встали рядом с ними, наша сила была бы несокрушима…»
«В смысле, девушки-алатусы тоже обучались боевому искусству?»
«О да, мой мальчик! Но с веками женщинам отвели роль заботливой матери и супруги – и не более того. Сделав нас слабыми, наши мужчины уступили Тени Изначальной».