Расчувствовавшийся Тео быстрым движением отёр повлажневшие глаза. В пещере вдруг установилась тишина, все внимательно слушали, хотя уже примерно знали истории друг друга.
– Не за Либериса, значит, идёшь сражаться? – спросил ровным тоном Иэн, и Тео пришёл в себя. Переглянулся с малодушно прячущими взгляды Вито и Шотой.
– Плевать мне на него. Отец говорил, что было время, когда люди были свободными, а драконы не воровали скот, – через силу выговорил Тео, и вдруг облегчение укрыло душу надёжным щитом, за которым не страшно. Выговорился!
– Сказка! Когда это было? – вздохнул Вито и рассеянно положил в рот кусок мяса, хотя уже наелся и больше жевал, чтобы занять свой рот и не наговорить лишнего, а ведь хотелось тоже рассказать о своей семье и похожих проблемах.
Но в пещере уже смолкли посторонние разговоры, от кострища поднимался Юстин. Рослый, опытный, лет двадцати пяти, сын зажиточного ааламского безродного крестьянина-лавочника Юстин был, пожалуй, самым убеждённым ратником.
– Ах, ты, сволочь дешёвая! – он шагнул через кого-то в сторону отшибленных. – Говоришь, плевать тебе на нашего короля? Оборотни истребляют нашего брата ни за грош, а ты сидишь и рассуждаешь о своих овцах?
Адресант гнева стал понятен, и Вито с Шотой вскочили, загораживая товарища. Синхронно с ними от кострища встало несколько. Иэн, не выпускавший из рук остывающей кружки, единственный в этом углу не напрягся, даже отшибленные шарахнулись в сторону, освобождая место для возможной драки.
– А ты сам-то видел хоть одного оборотня или привык, как баба, верить всем сплетням подряд? – негромко спросил Иэн, но его услышали все и Юстин, сжавший кулаки.
– «Как баба»? Не видел и клал я на них, мне слова моего короля достаточно… Подожди, а ты сам-то кто? Не помню я, чтобы ты вместе с нами пыль в Академии глотал… Неужто?..
Иэн оборвал взбешённого Юстина, всё-таки поднялся и воздел руки:
– Я не академист. Меня капитан Уле в деревне, через которую вы проходили, подобрал. Приказал идти с вами.
За спиной Юстина оказался Карен:
– Юс, чего ты бычишься вечно? Словно бешеная собака готов всех разорвать. Ненавидят тебя все, понял? И я тоже… Ф-фух, я рад, что наконец сказал это!
– Ч-что? – Юстин развернулся к старшему, которого считал несправедливо возвышенным и сопляком, ибо был старше на пять лет. – Ты, подстилка капитанская! Я видел, как он таких в своём кабинете по вечерам муштрует. И тебя…
Юстин не договорил – в его лицо прилетел кулак задетого оскорблением Карена. Они сцепились, их поначалу бросились разнимать, но в процессе слово за слово, и нашлись претензии друг к другу. Драка из парной перешла в общую. Лишь отшибленные из второго сая напуганными овцами отодвинулись к дальней стене пещеры, присели, закрывая головы руками. Рядом с ними приземлился дрожащий Шота, его кто-то заметил, вздёрнул за грудки и швырнул в общую толпу.
Тео и Вито попытались было разнять хотя бы Карена и безумного Юстина, на лице которого появилась кровь – своя или чужая, – но друзьям в пылу разборок досталось от души. Тео видел, как Вито медленно поднимается, откинутый кем-то в сторону, и подбирает с земляного пола камень.
– Стой, Вито! – крикнул Тео, его одиночный крик потонул в какофонии воплей и оскорблений: в дело уже пошли и шесты с наконечниками из ираниума, и стрелы, которыми кололи, как ножами, друг друга. Тео хотел было броситься к Вито, когда мужской всхлип за спиной пробрал до мурашек:
– Братцы, пожалуйста, не надо! Пожалуйста, остановитесь! Братцы! Не могу больше! Не хочу!
Тео оглянулся – один из отшибленных выл, раскачиваясь сидя на полу. Тео покрутил головой, пытаясь адекватно оценить обстановку, заметил четверых, таких же растерянных не дерущихся, один из них бросился к выходу – там Шота и Иэн разбирали заваленный вход. Метнулся к другу, по дороге выхватывая из толпы Вито в разорванной рубашке и волоча его, упирающегося, за собой.
– Их надо как-то успокоить! – крикнул Тео, приблизившись к разбирающим камни. – Надо позвать капитана!
– Иэн тоже так сказал! – не прекращая отбрасывать камни, выпалил Шота. – Чего на них нашло – ума не приложу, но мне страшно, Тео!
Впятером вывалились в чернила ночи, заставив привязанных у входа лошадей захрапеть. За спиной остался гвалт из воплей, стонов и ударов. Всех, кроме невозмутимого Иэна, трясло, Марлен, ещё один академист, который сумел выбраться, тяжело дышал, словно воздух застрял в его горле. Они стояли, сгрудившись, и прислушиваясь к звукам в пещере, а потом спохватились – безопаснее ли здесь, снаружи, не нападают ли оборотни?