Однако обожравшиеся аквиланы спали на скалах поблизости, а лошади спокойно пережёвывали редкую траву, попавшуюся под морду, или отдыхали.
– Отец наш небесный! – пробормотал Шота, дёргая Тео за рукав в сторону другой пещеры, из которой доносился похожий вой.
Вито, наконец, опомнился, отёр лицо от чьей-то крови:
– Кажись, это была магия.
– И как нам её остановить?
– … Выйти из пещеры, – Вито чувствовал непреодолимый стыд и благодарность к друзьям, спасшим его.
Тогда Тео вздохнул с обречённостью и засучил рукава:
– Значит, будем выволакивать всех сюда?
– Нет уж, я туда, к этим взбесившимся, не пойду! – попятился Шота.
Тео задумался, прислушался к одинаковым звукам, доносящимся от пещер:
– Значит, будешь расчищать входы. Надо найти хоть кого-то разумного. И, кстати, почему на нас магия не действует?
К счастью для Шоты, тот был избавлен от любого вида труда, несущего угрозу его здоровью: в каждой пещере нашлись умные, которые разбирали вход. Скоро, вооружившись факелами, стояло рядом ещё несколько растерянных академистов.
– Будет смешно, если окажется, что наши капитаны – оборотни и заманили нас сюда специально, – нервно хихикнул кто-то.
– Неа, – сказал другой, – я слышал, что они собирались ночевать отдельно, где-то здесь есть малая пещера, в которой помещается человек пять-шесть. Они туда, наверное, ушли.
– Вдвоём?
– Кто ж их предпочтения разберёт? – хмыкнул шутник.
– Плевать на них, – убеждённо сказал Тео. – Есть желающие искать капитанов в горах, где никто из нас никогда не бывал? Давайте думать, что делать. Если все вместе хотя бы одних успоко…
Позади этой небольшой толпы гаркнул гневный голос:
– Что происходит, мрак вас побери? Кто разрешил покидать пещеры?
К академистам шёл капитан Уле. Стоило ему заглянуть в ближайшую пещеру, он всё понял. На миг застыл от удивления, а затем сделал неожиданное – достал свисток, которым летуны подзывали драконов, и издал пронзительный звук. Точно по волшебству, возня в пещере замедлилась, и капитан смело шагнул внутрь, за ним – группа здравомыслящих.
– Та-а-ак! Немедленно отставить беспорядки! – и добавил для контрольного окрика свист, заложившего уши рядом стоящим. – Отряды, строй-сь!
С восходом солнца картина результатов коварной магии алатусов ужаснула всех: и не потерявших разум, и, больше всего, тех, кто оказался подвержен влиянию алатусов. В каждой пещере обнаружились смертельно раненные и трупы забитых до смерти. Их вытащили из пещер и положили по приказу капитана Леха в ряд: умерших – направо, ещё живых и стонущих – налево.
– А отшибленных, значит, не коснулось… – капитан Лех задумчиво осматривал испуганно съёживающихся под чужими взглядами лекарских пациентов. – А не из-за вас ли всё началось, м?
Кто-то из отшибленных не выдержал и расплакался. К Леху-эве подошёл капитан Уле:
– У меня минус двадцать три и почти пятьдесят – ущербные… Поверь я моему источнику сполна, потерь было бы меньше. Отчёт отправим позже. Спишем на первый бой. Что у тебя?
Капитан Лех играл желваками:
– Не лучше. Хорошо, выступаем, надо отвести малышей от проклятого плато. Оставив отшибленных с их лекарями, заодно пусть приберутся здесь. Акваланы от всех нас помолятся за погибших… – капитан сплюнул и выругался, поворачиваясь к отшибленным спиной. – Мрак меня побери! «Запритесь в пещере и никого не пускайте чужого» – это, по-твоему, стоящий совет? Сдаётся мне, без оборотней не обошлось.
– Согласен. Надо выяснить, если они были, то как выглядели. Давай строить малышей.
Через полчаса отряды «А» покидали плато, оставляя на нём тела погибших и тяжело раненных и унося с собой чувство вины, страха и некоторого облегчения: капитаны объяснили вспышку гнева магией оборотней, которые пробрались в пещеру.
В строю, когда делали перекличку, обнаружилось, что ни Иена, ни Рассела, ни других новеньких академистов или приставших к отрядам ратников из деревни, нет.