“Конечно, родной”.
Тео вздохнул: хотелось скрипеть зубами, ругаться на замысловатую вывернутую бессонницу. Нормальные люди в таком состоянии хотя бы могли книгу почитать или выпить чашечку горячего чая...
“Эй, ты! Меня зовут Тео Уайт. Я не желаю тебе плохого и прошу простить меня за проникновение в твою башку”.
На “том конце провода” молчали. Аксон привёл в пустоту, чего и следовало ожидать.
“Всё, моа? Мы можем, наконец, расстаться на сегодня? И это, не буди меня завтра в полночь. Я сам тебя позову, когда буду готов”.
“Надо немного подождать, родной”, – непреклонная Авала отказала и посоветовала повторить фразу.
“Завтра же пойду к настоятелю и попрошу привезти мне из города таблетки. Это не выносимо!” – Тео начал злиться, но это не смущало Авалу. Пришлось подчиниться – на какие условия террористов не пойдёшь, даже если они – придуманные.
Когда в голове гаркнул новый, незнакомый и, кажется, молодой мужской голос, Тео дёрнулся на кровати.
– Va te faire foutre! Sors de ma tête, merde! [1]
– Вот дерьмо, – Тео потёр грудь, в которой испуганно заколотилось сердце. – Этой радости мне как раз не хватало!
Мало было голоса Авалы, а теперь... Впрочем, он ведь смирился с окончательным безумием, так чего стенать? “Я слышу чужой голос, Авала, урок закончен?”
“Прекрасно, мой мальчик. Выясни, что это за дракон, как его зовут, и где он находится. Установи с ним или нею связь”.
“Да твою ж... Эй, ты там! Давай по-быстрому. Кто ты, как тебя зовут и где ты находишься?”
– Oh mon Dieu, comme je suis fatigué... Qu'est-ce que c'est d'autre?[2] – устало и в тон расстроенному Тео сказал Голос-номер-два.
Тео прислушался, узнавая французскую речь. Третья личность в нём – француз! Отлично, это определённо внесёт разнообразие в ночные диалоги, при том, что он толком не знает этого языка – на средний балл, полученный в школе. И Тео тихо, в подушку рассмеялся.
– Comme je déteste tout ça... Surtout la nuit... – проворчал голос. – Bon, allez, que dois-je faire? Sauter de la Tour Eiffel? Tirer sur le lion?[3]
Не без усилий, вспоминая уроки французского и проклиная “талантливое” (сразу вспомнился мистер Уивинг) безумие, Тео кое-как выдал:
“Je m'appelle Théo White. Je ne te souhaite aucun mal et je te demande de m'excuser d'être entré dans ta tête[4]... Проклятье, а ты не можешь говорить по-английски?.. Авала, я так больше не могу, твои уроки сводят меня с ума ещё больше! На сегодня всё! Я устал, ты понимаешь это?!”
“Хорошо, мой мальчик. Урок по мысленной связи относительно пройден. Продолжим в следующий раз. Благослови тебя Алатус, отдыхай”.
Тео выдохнул: ну, наконец-то! Зарылся в подушку и потёрся лицом, которое, кажется, из-за намечающегося нервного срыва начало зудеть, и вместе с ним руки, до локтя.
Авала удалилась, однако не покидало ощущение, будто в его голове продолжает жить нечто. Покрутившись на кровати, Тео рыкнул от бессилия – кажется, он в самом деле проснулся, а засыпать по новой – хуже не бывает. Измождённый сел на кровати, завистливо прислушиваясь к беспечному сопению вокруг себя.
“Все люди, как люди, – спят ночью. Какого чёрта я придумал себе нового собеседника, словно мне их днём не хватает?” – мысленно ворча, Тео отправился в уборную и в коридоре столкнулся с настоятелем.
– Господин Юнсин, – складывая руки лодочкой и почтительно кланяясь, машинально произнёс ошарашенный Тео.
– У меня опять бессонница. Хорошо ли ты себя чувствуешь, Тао? – настоятель пристально его рассматривал: которую ночь проверял постель этого ученика, и каждый раз тот где-то бродил во сне. Сегодня, видимо, лунатизм решил взять паузу.
– Благодарю, господин. Всё хорошо, – Тео не поднимал головы, чувствуя подвох в этой неожиданной ночной встрече. Старший над Шаолинем говорил по-английски, но Тео из уважения отвечал по-китайски. – Я идти в... туда. И потом спать.
“Как “уборная” будет по-китайски?”
– Хорошо, Тао, – настоятель тоже перешёл на китайский. – На следующей неделе я еду в Дэнфэн на встречу. Ты просил разрешения побывать там, чтобы сделать несколько фото для своего проекта. Так ведь?
– Да, учитель.
– Поедешь со мной. Сейчас иди спать, Тао. Спокойной ночи.
– Благодарю, учитель, – Тео поклонился и шмыгнул в уборную, обуреваемый смешанными чувствами. То ли ему всё это приснилось, то ли было наяву. Новость, конечно, была хорошей, но в последнее время происходящему ночью Тео не доверял. И как днём уточнить у настоятеля? Где взять столько наглости?