Тео кашлянул, сдерживая саркастичную улыбку:
– Разумеется, кто же ещё? Конечно, Арженти. Только номер два. И много вас там? Ты пойми, мне же нужно знать, сколько теперь таблеток пить – две или больше.
Личность помолчала:
– Вообще-то, это мой сценический псевдоним, я уже привыкать к это имя. Моё настоящее меня раздражать.
– М-м, тогда ты Сальватор, наверное. Тебя мне для полной семейной картины как раз не хватало...
Личина неопределённо хмыкнула:
– Почему Сальватор? Максимиллиан, только не спрашивать, в каком месте я большой. За эту шутку мочь врезать.
– По мозжечку или гипоталамусу?
Голос рассмеялся:
– Можно и по мозжечку. Зови меня Макс, без “мелкий” – Макс Трувэ[2]. Я живу в Париже, работаю в “Цирке Дю Солей”, другого дома и семьи у меня нет. Мне... семь... восемь... девятнадцать лет. И да, я знаю, что сумасшедший. Просто когда голоса в моей голове звучать, я хочу знать, кто вы.
Настоятель продолжал игнорировать ёрзанье подопечного и его изумлённо раздражённый вид, и последний тяжёлый вздох.
– Ну ладно, – согласился Тео. – Хорошо, я согласен поговорить, но мне сейчас неудобно это делать.
– Ты не один? Рядом твой настоятель? Ладно, я пробовать как прошлый раз – ночь.
– Только не ночью! – вырвалось у Тео, и настоятель открыл глаза. – “Мне Авалы ночью хватает, ещё ты!..”
Господин Ши Юнсин кашлянул, словно после сна:
– Всё хорошо, Тао?
Он поднял путеводитель:
– Да, учитель. Я увлёкся.
– Хорошо, Тао. Через час мы будем на месте, – и настоятель снова закрыл глаза.
– Ладно, чёрт тебя подери, так называемый Макс Трувэ, – мысленно прошипел Тео, – давай поговорим! С какого перепугу ты появился? Я слишком хорошо себя чувствовал в последнее время, до твоего появления, то есть. В этом всё дело? Ты – та самая цена за свободу?
Голос выругался по-французски и ответил:
– Ты слишком быстро, я плохо знаю английский. И это не просто говорить на чужой язык. Я понимаю, что сумасшедший быть интересно, но хочу знать, почему ТЫ появился? Кто ты, чего меня не хватать в моей жизнь? Мой психоанализ хорош, но я должен слышать от тебя, mon ami.
– Если я расскажу, ты заткнёшься хотя бы до вечера? Я не хочу пугать людей вокруг себя, – Тео с тоской уставился в окно. Поездка грозила быть испорченной. Условный Макс Трувэ согласился на это условие. – Я не знаю, что тебе надо. Меня зовут Тео Уайт. Уайт – потому что у меня с детства седые волосы. Я тоже рос без отца и матери, меня усыновили, когда мне было лет восемь. Жил я в Австралии, но вот уже четвёртый месяц, можно сказать, лечусь в Китае. В монастыре Шаолинь.
– Охренеть! Тот самый Шаолинь?
– Тот самый.
Французская личина помычала удивлённо.
– Да, я сумасшедший, – признался Тео самому себе, – и в курсе своей болезни. Мне говорят, что она у меня из-за детской травмы. Голос в моей голове утверждает, будто я дракон, меня родители принесли из мира Алатуса, потому что...
– Либерис Первый захватить трон, – закончил за Тео голос с французским акцентом.
– Видишь, ты всё знаешь. Поэтому хватит издеваться надо мной. Душу свою я тебе открывать не хочу, мне хватило психотерапевта. Сейчас я доволен своей жизнью. Сны, правда, дурацкие, но это ничего, вытерпеть можно, если не видеть их каждую ночь. Всё?
Собеседник раздумывал:
– Мне сны не сниться, чуть-чуть есть. Но я тоже устать. Один голос и несколько фраз меня убивать в полнолуние. Я даже хотеть покончить себя. И вдруг ты ещё один. Но ты говорить другой способ, и это меня интересовать сильно. Хм, ещё раз надо уточнять. Твоё имя Тео Уайт...
– Теодор.
– Хорошо, я записываю. Ты жить в монастырь Шаолинь, который в Китай есть.... А как там место называться, южный или северный Китай?
Тео невольно закатил глаза:
– Ты путаешь с Кореей. Шаолинь находится в провинции Хэнань. Рядом город Чжэнчжоу.
– Хорошо, я благодарен... Записал. Есть только один способ догадаться, что это что-то другое. Я попробую... То есть доказать, не догадаться. М-м-м, пока, Тео Уайт. Я-то думал, что ты бог внутри меня... седой волос... что бы это значить?..
В голове словно лопнула некая невидимая нить, и стало легче, чище думать.