– Проклятье! – цокнул про себя расстроенный Тео и потёр лоб. Он бы и сам с удовольствием сейчас вздремнул, как настоятель: тоже, что ли, сделать вид, что медитируешь?
Для верности осторожно сместился к окну ближе, чтобы опереться на боковину салона, и закрыл глаза, выравнивая дыхание. Минута, другая, и он расслабился, как вдруг одна мысль выстрелила так отчётливо, что Тео ахнул и повернул голову к настоятелю, притворяется ли тот или на самом деле спокоен, подобно опытному палачу, ведущему грешника на казнь? Скорее всего Тео, за последние дни доставшего учителей своими выходками, везут в сумасшедший дом...
Через два часа Тео с трудом удержался, чтобы не рассмеяться. Его предположение о том, что настоятель решил сделать интригующий вид и сдать монаха-лунатика в местное медицинское уреждение, рассыпалось. Чжэнчжоуский университет встречал гостей из Европы – будущих меценатов и ректоров новых факультетов, а также ждали представителей из Шанхайского университета “Шанда”. Из последнего приехал в том числе декан физического факультета в сопровождении восьмерых старшекурсников, отборных, подтянутых...
В Шаолине почти сразу смирились с кричащими недостатками рекламы. Ведь прошло всего-то девять с лет со дня выхода фильма “Шаолинь”, разорвавшим не только кинопространство, но и поднявшим престиж монастыря (почти безлюдного в то время) и интерес к боевым искусствам. Навыки шаолиньких “воинов”, только начинавших восстанавливать былую школу, сильно преувеличивались журналистами, однако относительная закрытость монастыря, сила воли его учеников, жёсткая дисциплина и готовность служить обществу изысканным развлечением – всё это приносило пользу общему делу. Монастырь Шаолинь разрастался, и с каждым годом всё больше было желающих учиться в монастыре, или хотя бы школе, или хотя бы колледже Шаолиня, располагавшихся рядом друг с другом в Дэнфэне.
– Нихао! Где ваши остальные ученики, господин Ши Юнсин? Рад вас снова видеть! – с улыбкой навстречу настоятелю, сделавшему легкий поклон, устремился высокий и крупный британец лет сорока-сорока пяти, сверкая белоснежной улыбкой. Несмотря на то, что официально приветствие только что состоялось состоялось, он протянул руку настоятелю, и тот, естественно, пожал, как родному.
Тео невольно вспомнил болтовню монахов про саморекламу. В принципе, никто из них не был против попасться на глаза съёмочной группе из киностудии и стать новой звездой, но главные роли пока были заняты. Или мастерство учеников не достигло нужной отметки.
– Готовятся к приёму гостей, господин Томсон. Всю неделю шёл снег, и мы бы хотели, чтобы ваше присутствие было максимально комфортным.
Настоятель не покривил душой: сегодня после завтрака вместо тренировки ученикам выдали мётлы, лопаты и тряпки, чтобы причесать не только закрытую часть монастыря, но и отданную на растерзание туристам.
Британец искренне огорчился:
– Хм, значит, будем будем наслаждаться Шанхайским кунг-фу-шоу? Какая жалость, моя супруга слишком много была наслышана о вашей школе, да и я, признаться, подлил масла в огонь – пришлось взять с собой... Эмма, детка, познакомься с настоятелем Шаолиньского монастыря. Господин Ши Юнсин... Эмма, моя жена... Эм, монахов сегодня не будет, к сожалению...
Он поманил к себе миловидную лет двадцати пяти миниатюрную женщину с выразительным лицом и большими карими глазами. Она увлечённо разговаривала с ректором этого университета, господином Сюй Люем, и шанхайским мистером Ван Ли. И на весёлый оклик мистера Томсона сначала присоединилась миссис Эмма, затем – оба ректора.
– Как я мог забыть про вашу просьбу, господин Томсон? – вдруг перебил, тонко улыбаясь и снова вежливо кланяясь, настоятель. – Мой секретарь Тао заменит наших учеников, занятых расчисткой территории. Да и автобуса у монастыря своего пока нет, приходится пользоваться услугами водителя мистера Юй. А свободных мест у него всего три.
У Тао от удивления глаза чуть на лоб не полезли, но учитель оставался сдержанным, поэтому тот, кто призван был заменить “наших учеников” вернул на своё лицо выражение ко всему равнодушного монаха. Важные чиновники с любопытством его рассматривали, и их интерес был объясним: Тео – европеец, который безоговорочно выделялся на фоне местного люда, тем более поучительнее будет узнать, как воспитанные чужой культурой впитывают великую китайскую, и будут ли они не хуже Джета Ли смотреться на экранах кинотеатров?