– Это для привлечения туристов, – Тео вспомнил предупреждение мистера Чанга, ибо сам ещё не сопричался к экзотике, – лучше даже не пробовать, если не хотите проблем с желудком.
– Но я голодна! – игриво покапризничала спутница, и Тео повёл её на запомнившуюся улицу, где они с мистером Чангом неплохо и сытно пообедали рядом с парикмахерской, в которой некогда побрили его, будущего монаха.
Тео посоветовал заказать ассорти-пельмешки с морепропродуктами, шпинатом и мясом, две лепёшки, на десерт гороховое мороженое и горячий юаньянг (аналог эспрессо – авт.). Всё это он ел с мистером Чангом и сейчас кспериментировать не решился даже с учётом обещания миссис Томсон заплатить за все прихоти скромного шаолиньца, ведь он сегодня всех победил, а герои должны хорошо питаться...
– О боже, это вкусно! – Эмма пробовала еду и картинно закатывала глаза, чтобы сосредоточиться на ощущениях, – но мне не хватает бокала красного вина... Я закажу вино, Тао, какое посоветуете?
Он пожал плечами и сказал, что спиртное входит в список запрещённых продуктов для монахов, тем более учеников.
– Вы такой правильный, Тао! Я вохищаюсь вами! – и её рука легла на его дрогнувшую.
Потом Эмма накупила книг и разной сувенирной ерунды: как любительница вязания заинтересовалась подарочными изданиями, в частности, руководством по плетению буддийских узлов, обещающих исполнение желаний, и решила, не откладывая задуманного в долгий ящик, сплести что-нибудь прямо здесь и сейчас, а для этого в соседнем магазинчике набрала аксессуаров для рукоделия, чтобы сделать для нового друга настоящие чётки, хотя можно было купить готовые:
– Так вы будете вспоминать меня, Тао, – объясняла она.
В начале декабря было холодно сидеть на лавочке в парке, Эмма призналась, что замёрзла. Пришлось снова зайти в ближайшее кафе и заказать местный кофе. Она пожаловалась за ледяные руки, надеясь, что монашек возьмёт их в свои, горячие, но он просто придвинул бокал с горячим напитком и посоветовал погреться об него. Парню было всего девятнадцать, а вёл он себя, словно уставший от женского кокетства мужчина в возрасте! Эмма умильно вздохнула. Но как же ей хотелось его прикосновений, до судорог в ногах! И тогда она пустилась на хитрость.
Роняла бусины и, прекрасно видя, куда надо протягивать алые шнурки, нарочито путалась. Таким образом парню пришлось переместиться, сесть рядом, чтобы помочь. Но стоило ему коснуться боком, Эмма поняла, что сходит с ума: во рту пересохло, сам собой вырывался смех и вот-вот готовы были брызнуть слёзы. Руки же непритворно дрожали от желания развернуть к себе юношу и поцеловать его. Тао покраснел, и она догадалась, что он всё прекрасно понимает.
Наконец, сто восемь бусин и “голова будды”, самая большая бусина, были собраны на верёвку и затянуты знаменитым буддийским узлом вечности, символизирующим взаимозависимость всех вещей во вселенной, постоянный цикл перерождений, абсолютную любовь и ещё много чего – за пульсирующей в ушах кровью миссис Томсон всего комментария Тао не разобрала. Она вручила смущающемуся парню подарок, а он коротко ответил, что не сможет взаимообразно поблагодарить.
– Какие глупости, Тао! Я с вами прекрасно провела время и узнала очень много интересного. Будем считать, это ваша оплата гида, – смеясь, она вложила чётки из перламутровых бусин в его руку и крепко зажала своими двумя:
– Поедемте в гостиницу! В нашем номере висит чудная картина, я бы хотела, чтобы вы объяснили мне её смысл. Пожалуйста, Тао! – добавила жалостливых ноток, видя его окаменевшее лицо.
– Амитабха! – всё-таки он принял чётки, сложил руки лодочкой, кивнул головой. – Я к вашим услугам, миссис Томсон.
На оживлённой улице они поймали такси, и на этом экскурсия по Чжэнчжоу была закончена. В машине Тао спросил у водителя о времени – два-сорок пять. Настоятель просил ученика вернуться не позже четырёх, значит, у миссис Томсон был целый час! А в умелых руках это очень даже немало!
Как ни странно, мыслей о последствиях измены своему ещё утром горячо любимому мужу не возникало, наоборот, желание соблазнить юношу и узнать, каковы на вкус его поцелуи, так ли сильны руки, умело управляющиеся шестом, и насколько сильны бёдра на этом превосходно сложенном теле.
В дороге Эмме, решившей помолчать и сосредоточиться на фантазиях, показалось, что и Тао рассеян. Он вдруг попросил ещё раз рассмотреть альбом с плетением узлов, и ей показалось, что спутник на самом деле заинтересовался. Парень листал глянцевые страницы, пальцем водил по узорам, а Эмма, придвинувшись, положила ему голову на плечо, и монашек (удивительное дело!) не отстранился, что внушило надежду. Более того, она пальчиком начала подыгрывать – обводить рисунки следом, натыкаясь и замирая возле его руки. Но Тао рассеянно шевелил губами, погружённый в какую-то свою мантру.