Когда до него дошло, Тео так резко остановился, что ноги разъехались, и он растянулся на тротуаре. К нему сразу протянул руку прохожий, но Тео увернулся, бормоча благодарность и пошёл быстрым шагом по намеченному маршруту.
Кого он притягивал? В самом деле, во время медитации, представляя себе невидимые никому, кроме него, магические потоки, он не разбирал, от чего или кого они тянулись, а ведь картинка была на редкость цветастой...
– Мгм, притянул не те потоки, конечно же! Что же ещё? – ворчал он под нос и готов был рычать от отчаяния, – это не шизофрения, а вирусная инфекция, всего-то!
В университете, слава будде, на его честь никто не покушался: он попал во время, когда шли занятия, и коридоры были пусты. Нашёл настоятеля благодаря секретарю, который ради необычного монаха не соизволил даже взгляда оторвать от бумаг. И Тео успокоился.
Меньше чем через час водитель Ши Юнсина вёз их назад, в Дэнфэн. В монастыре после уборки тоже всё шло своим чередом. Немного сняв напряжение на последних двух тренировках, Тео пообещал себе посмеяться, но завтра.
Сейчас, когда тело расслаблялось от накопившегося напряжения, а сформулировать выводы ещё казалось сложным, Тео покрутил было мысли относительно “нитей живых и безмолвных” и даже получилось задремать, – как перегруженный дневной информацией мозг выдал самую расслабляющую фантазию.
Миссис Томсон напомнила о себе. “Это ведь сон, во сне можно”, – обнимая в сновидении стройную женщину, одетую в просвечивающий соблазнительный пеньюар, подумал Тео.
И резко проснулся: этого ещё не хватало! До гостиницы мистера Томсона, положим, за ночь Тео в состоянии бредущего лунатика, может, и не доберётся, но очнётся где-нибудь по дороге. Раздетым и босым, потому что в Шаолине он бросил привычку спать одетым из-за недоумевающих взглядов товарищей. Хотя нет, ледяная мостовая во дворе, припорошенная снегом, обязательно его разбудит, далеко не уйдёт...
Тео простонал от бессилия перед природой. В состоянии перевозбуждения невозможно было уснуть: ощущения были такие, будто он простудился или напился слишком много жидкости на ночь. Нет, думать о старой озабоченной миссис Томсон он больше не будет. Ни за что!
Пусть лучше Миранда затмит ненужный и постыдный образ. А за сны из Шаолиня не выгоняют.
Тео расслабился, представляя себе Миранду в её спальне, где всё случилось. Её мягкие маленькие ладошки и пальчики, ловко скользившие под одеждой. Её маленький, круглый ротик и жадные губки... А её тело послушной рабыни, принимающей разные вычурные позы, лишь бы Тео было удобно...
Разрядка наступила слишком быстро, напоминая о воздержании в четыре месяца, приятная слабость растеклась по телу, и Тео довольно вздохнул, как вдруг рядом, в двух дюймах от него отчётливо всхрапнули.
Он открыл глаза и не узнал комнату Шаолиня. За приспущенными жалюзи с улицы пробивался свет. Заставив глаза привыкнуть к ночным сумеркам, Тео нащупал край кровати, осторожно сполз на пол и, не вставая, осмотрелся.
Ну, ясное дело – он в комнате Миранды! Управляемый сон перенёс его куда надо.
С единственной поправкой: на кровати, где Тео когда-то потерял невинность, спал незнакомый ему мужик... Или парень... Скандала даже во сне не хотелось. Однако, не смог не поразиться – приснился дом, который соседским не назовёшь, но всё же близко к тому, по которому Тео безотчётно скучал и в преддверии Рождества сильнее.
Незнакомец продолжал похрапывать. Тео, раздумав сразу возвращаться в Шаолинь, направил свой сон к продолжению приключений. Потянул магические нити, в этот раз отчётливо отследив фиолетовую нить, тянущуюся от спящего на кровати Миранды, отсёк её и соткал пространственный коридор в гостиную дома Делфины и Джеймса.
Здесь уже витал дух Рождества, до него оставалось ещё недели три, а дом снаружи и внутри уже был украшен: когда есть маленькие дети, праздник всегда приходит раньше срока. Тео прислушался к тишине, вдыхая аромат родных стен. Было бы забавно, нет, здорово увидеть во сне Делфину, может быть, даже Джеймса и сводных сиблингов... Слопать с ними пиццу, запивая колой... В желудке согласно заурчало. Впервые он во сне захотел есть. Тео улыбнулся: ещё бы, по сравнению с аскетичной и сытной пищей Шаолиня, Делфина готовила божественно.