Одной ладонью, мужчина обхватил её запястья и поднял руки девушки у неё над головой, прижимая к кровати. Удивленная его действиями, Ники извивалась, пытаясь ослабить хватку. Та была жесткой и прочной. О том, чтобы вырваться и речи не было, только если она попросит его отпустить. Жесткий блеск в глазах Марка, когда он взглянул на неё с вызовом, словно говорил, что она полностью в его власти.
Дыхание Ники участилось. Это было именно то, о чём она всегда мечтала: почувствовать себя беспомощной, подчиняясь мужчине, который пробудит её. Она никогда не встречала достаточно сильного мужчину, способного сдержать и её тело, и её волю, не говоря уже о том, чтобы это воплотилось в жизнь.
До Марка.
Ники понимала, что мужчина, скорее всего, использует секс в попытке избежать разговора о том, что же его так разозлило. Если бы она могла думать не только о своем желании, прижимающихся к ней губах, руках сжимающих её запястья, она бы противостояла ему.
Другая рука Марка скользила по телу девушки, посылая электрические импульсы о коже, и остановилась на её груди, как если бы у него было на это право. Он сжал её затвердевшие соски, пощипывая и перекатывая их между пальцами. Желание бушевало внутри неё, Ники, закрыв глаза, выгнулась и растворилась в его восхитительных прикосновениях.
— Тебе нравится это. — Его голос раздавался рокотом в ушах, вызывая вибрации внутри Ники. — Тебе нравится, когда с тобой грубо обращаются, да?
Она не могла сдаться, не могла так просто уступить. Это так смущало.
— Укуси меня…
— Позже. Сейчас, я вижу то, что хочу пососать.
По-прежнему удерживая её запястья, Марк наклонился и прикоснулся губами к груди девушки. Ненасытный и неумолимый, его рот дразнил сосок нежным покусыванием и пощипываним. В первый раз мужчина не уделил достаточного внимания её груди, и теперь он наверняка восполнял это упущение.
Двойное воздействие – удовольствие от его рта на одном соске, рука на другом – ослабляло самообладание девушки. Её кожа пылала, Ники чувствовала, что горит. Когда зубы Марка захватили её сосок ещё раз, а следом, успокаивая жжение, в ласковом прикосновении по нему прошелся язык, девушка застонала.
Свободная рука Марка покинула грудь девушки, и она захныкала в знак протеста. Ники сомневалась, что когда-либо за всю свою жизнь она издавала похожий звук, но внезапное отсутствие ласки, заставило её соски изнывать от боли.
Словно искупая свою вину за это, мужчина легко скользнул двумя пальцами по её влажным складкам, а затем погрузил их глубоко внутрь. Задыхаясь и отчаянно желая новых ощущений, Ники изогнулась от его проникновения, девушка посмотрела на Марка расфокусированным взглядом, чувствуя себя одновременно такой уязвимой и при этом такой живой.
Его улыбка и пылающий взгляд каре-зеленых глаз, говорили о том, что мужчина наслаждается её потерей контроля, играя на её теле, словно на музыкальном инструменте.
Он убедился в этом довольно легко, когда чуть согнутыми пальцами задел чувствительную точку в ее лоне. Снова и снова, он слегка надавливал и поддразнивал этот комочек нервов глубоко внутри. Напряжение и наслаждение увеличивались, росли. «Боже, он отправит её за грань прямиком в темную пропасть на самую глубину...» Ники задыхалась, её грудь то вздымалась, то опадала, с усилием захватывая больше воздуха.
— Ты хочешь этого? — прорычал Марк.
— Да! — Она выгнулась навстречу ему, желая, чтобы он, в конце концов, заткнулся и сделал то, о чём говорил.
Марк нежно прикусил сосок зубами, тем самым предупреждая, чтобы Ники оставалась неподвижной. Жалящая боль только увеличила удовольствие, что зарождалось глубоко внутри неё. Неосознанно, девушка снова застонала и развела ноги шире.
Марк принял ее приглашение.
— Как ты хочешь, чтобы это произошло?
Он собирался заставить её признаться. Заставить сдаться и отбросить гордость, которую она так лелеяла.
— Возьми меня. Жестко. Сейчас!
— Я буду держать тебя все время.
— Да!
Марк потянулся к прикроватной тумбочке и схватил презерватив. Ники успела лишь увидеть, как он разорвал упаковку и раскатал латекс по всей длине меньше чем за три секунды, прежде чем смогла подумать или же двинуться. До того, как жар желания мог сойти на нет, а здравомыслие – вернуться.
Сжав челюсти, Марк сверкнул на неё вихрем гнева и вызова в глазах, развел решительным движением ноги девушки шире, устраиваясь в новом пространстве, как если бы оно принадлежало ему, а затем схватил её за запястья и снова прижал их над головой.