— Не совсем.
— Странно, а впрочем, ничего странного нет. Это надо пережить. Закуривайте.
— Спасибо, мы не курим.
— С вами был, кажется, Сергей?
— Вот как, я не заметил.
Дует холодный ветер. Похоже на осень. Отчего-то мимо окна летят зеленые листья? Ах, да… Это же сон. Листья должны быть желтыми и сухими. А вдруг это ранняя осень.
Я успел привыкнуть к хлопкам фанерной двери.
Он небрит, у него чуть припухшие глаза… Не иначе всю ночь сидел над расчетами.
— Вы знакомы?
Мы переглядываемся, словно решаем, кому отвечать на этот вопрос.
— Да.
— Сергей Тельпугов, всего два вопроса. Вы любите стройку?
— Нет.
— Почему же вы приехали сюда?
Он стоит привалившись к стене. Желтая стена, черный плащ, резиновые с разводами грязи сапоги.
— Скорее, зачем, — поправляет Сергей. — Никакой романтики, никаких иллюзий. Здесь легче оказаться на поверхности жизни.
— А как же дружба?
— Обычно. Когда вы приходите к врачу, вас спрашивают: чем болели в детстве? Свинка, корь, коклюш. Нет худа без добра. Один раз переболел, второй раз не повторится. Мы квиты.
Бом, бом, бом!
— Что это? Почему никто не обращает внимания? Николай, ты слышишь?
— Кто же это сказал? Всегда веришь в лучшее. Одна тысячная процента надежды, но все равно веришь.
Бом, бом, бом!
Куда же вы? Он должен все объяснить.
— Да проснись же ты, соня!
— А?!
Димка трясет меня за плечо и чему-то смеется.
— Ну ты здоров спать. Вставай.
Сижу на кровати чуть-чуть забалдевший от сна. Сашки уже нет; сегодня воскресенье.
— Видал, что на улице творится?
— А что?
— Снег выпал. Зеленые листья осыпаются. Жуть.
— Быть не может. — Подхожу к окну. В самом деле. Снег, словно куски ваты, лежит на зеленых кустах, траве.
Если уезжаешь в дождь, говорят, к счастью. Сегодня никто не уезжает, а значит, некому завидовать. Однако дождь завел кутерьму с ночи и, судя по всему, не настроен останавливаться.
Где-то за стеной урчит передвижной кран. Все правильно… Грунт ползет. Дал указание — выложить подъезд железобетонными блоками. Неприятности еще впереди. Черт с ними, с неприятностями. По крайней мере, материалы будут поступать прямо на строительную площадку… Минуту назад позвонил Димка.
У них заливает котлован. Спрашивает, есть ли лишние насосы. Голову на плечах надо иметь. Мог бы догадаться… У нас тоже дождь.
В обед, как всегда, забежал Сашка — административный корпус рядом. Пока Сашка чертыхался, обчищал ботинки, заглянул Силихов.
— Алексей Федорович, ползет, как опара. Подъезд выложили. А на повороте насыпной грунт, считай, течет!
— И сильно?
— Да уж куда там — вовсю.
— Сообщи бульдозеристам, пускай объезд пробьют с левой стороны.
— С левой? Алексей Федорович, там ведь…
— С левой, с левой, Силихов. Подъем невелик, градусов пять-шесть. Пару машин дробленки рассыпьте, и порядок. И на комбинат позвоните… Пусть не усердствуют на погрузке… Один прицеп — не больше. Ну, чего стоишь? Ползет, как ты знаешь, вниз, а не вверх. Понял?
— Тэк, э… А… Ну да. Ну да, понял.
— Вот тебе и тэк, э. Блочную нитку каждые тридцать минут чистить колесными тракторами. Ясно?
Силихов недружелюбно косится на Сашку, на его модные ботинки, качает запотевшей головой. Уходит.
— Дела-а… брат, — сокрушенно бормочет Сашка и смотрит сквозь затянутое грязной бахромой окно… — Прогноз не слышал?..
— К обеду обещают прояснение. А на завтра снова… Ливневые дожди в середине дня. А середина у них знаешь какая. С одиннадцати и до пяти. Во как…
— Не здорово.
— Не здорово, — соглашаюсь я.
— Да, чуть не забыл… Ленка уехала.
Теперь, судя по всему, моя очередь расспрашивать и удивляться… Но я не буду удивляться — надоело…
— Надолго?..
— Ага… В отпуск… Хотела, говорит, попрощаться. Да у Лешки с Димкой телефон вечно занят. А до меня дозвонилась. Матери надо помочь. Сестра в техникум поступает. Старушка в годах, шестьдесят пять.
— А ты чего сказал?
— Я… Счастливого пути пожелал… Чего скажешь. Старушке шестьдесят пять — возраст не пионерский…
— А Коля знает?..
Сашкины брови завязались у переносицы, губы вытянулись, как если бы он собирался свистнуть.
— Это ты у нас специалист допрос уч-чинять.
Настойчиво задребезжал телефон. Сашка нехотя поднялся.
— Ну, я пошел…
Я подождал, когда потертый аппарат еще раз прозвонит, снял трубку.