— В пятницу? – переспрашиваю я. – Может уже в понедельник?
— Соня, перестань, – с нажимом произносит дед. – В пятницу он приедет, и я сам закончу с его машиной.
Пожимаю плечами, растерянно переводя взгляд на Женю. Дед уходит, и мы остаемся вдвоем.
— Все так плохо? – спрашиваю у него.
— Наверное, – угрюмо говорит он.
— Слушай, в пятницу у нас праздник. Так что лучше привози машину с утра пораньше.
— Постараюсь, – кивает он.
Он так спокоен. Думала, будет просить снова меня взяться за машину, но, кажется, его все устраивает.
Слышу, как дед громко зовет меня. Кричу в ответ:
— Иду.
— Ладно. Еще увидимся, – говорю Жене.
Он кивает и выходит из автомастерской. Я закрываю дверь за ним и иду к деду, который кричит, чтобы я собиралась побыстрее.
— Какая муха тебя укусила? – спрашиваю его, когда сажусь в машину.
— Все нормально, – бурчит он.
— Чем тебе Женя не угодил?
— Ничем, – отрезает он и отворачивается, добавляя. – Мутный он какой-то.
— Мутный? – переспрашиваю я. – Почему?
Я, конечно, тоже с первого взгляда не влюбилась в него, но «мутным» я бы его не назвала.
— Не знаю, – раздражается дед. – И хватит о нем говорить. Он же не твой парень?
— Нет, конечно! – возмущаюсь я и торопливо добавляю. – Хватит, так хватит.
На этом наш разговор заканчивается. Мы приезжаем домой, и каждый уходит в свою комнату. Я заикнулась про то, чтобы он не забыл выпить свое лекарство, а дед в ответ лишь снова огрызнулся и ушел к себе.
Мы практически с ним не ругались. Дед даже голос на меня не повышал. Да и причин не было. Я росла спокойной и послушной девочкой.
Его поведение выбивает меня из колеи. Думала, что сегодня, наконец-то, поговорю с ним об Арсене. После первого дня на работе у него должно быть хорошее настроение, но, видимо, Женя его настолько выбесил, что он даже на меня обозлился. Что же он такого сделал?
Понятно, что дед не будет об этом говорить. Надо у самого Жени спросить в пятницу, а еще лучше загрузить деда работой и самой приняться за его машину. По-моему, отличная идея! А на выходных расскажу ему про Арсена.
В моей голове вырисовывается отличный план, и я со спокойной душой укладываюсь в кровать.
Глава 10
Женя
Смотрю, как уходит эта красивая зараза, и усилием воли держу себя в руках, чтобы стоять на месте.
— Иван Николаевич, – представляется он, заставляя в срочном порядке прийти в себя.
— Женя.
Он хмыкает и окидывает меня внимательным взглядом, будто сканером. А потом начинается. Родители, школа, универ. Он хочет узнать все. Стараюсь отвечать быстро и четко. Но ей-богу! Я так много о себе никогда не говорил.
М-даа. Видно, что я ему не нравлюсь. Только пока не могу понять чем. А он продолжает сыпать вопросами.
— Где учишься?
— Работаю. В офисе.
— А машины откуда берешь?
— Хобби. Покупаю, ремонтирую, продаю.
Старик хмыкает. И что это означает?
— А родители что говорят?
— А что они должны говорить?
— Насчет твоего хобби.
— Ничего особенного, – пожимаю плечами.
Старик стреляет в меня глазами, но я выдерживаю его тем же прямым взглядом.
— Когда же ты успеваешь заниматься своим хобби? Да и руки у тебя не из того места растут. Вон как провода оборвал все.
Прикусываю язык. Грубить точно нельзя. Остается только молчать, что я и делаю.
Уже как полчаса Иван Николаевич ковыряется в машине, и на мои вопросы не торопится отвечать.
— Ну так что с машиной? – не выдерживаю я.
Он молчит, а меня начинает раздражать это все.
Через несколько минут, когда я готов взорваться, он говорит:
— Хватит гипнотизировать вход. Она не выйдет.
— Что? – опешил я.
Старик усмехается и просит закурить. Даю ему сигарету молча.
— Думаешь, не вижу, как ты смотришь на мою внучку?
— И как я смотрю на нее? – окончательно выхожу из себя.
При чем здесь Соня вообще?!
— Она – единственное, что у меня есть на этом свете. Я никому не дам ее в обиду.
Сдержанно киваю, но все равно не понимаю.
— А ты производишь впечатление того, кто сможет обидеть ее.
— И как вы это узнали?
Он пожимает плечами, говоря:
— Чуйка.
Снова молчу. А что говорить? Не доказывать же мне, что я нормальный. Я же не имею на Барби никакие виды. Так что это ни к чему.
После того как Соня ушла, Иван Николаевич снова вернулся, но на этот раз ничего не сказал. Только иногда просил помочь ему подержать инструменты или подать что-нибудь. Этим наше общение и ограничилось.