— Верю!
Мы смеемся и идем пить чай. Разговор про Женю сразу же забывается. Вместо этого мы составляем список того, что завтра я должна отвезти деду. Вера тут же начинает готовить бульон, а я ухожу в дедову комнату собирать вещи.
Проверяю еще раз телефон. Не приснилось. Врач действительно звонил. Деду действительно стало лучше. Как гора с плеч упала.
Конечно, впереди долгое восстановление, но дед сильный. Он все выдержит, а я рядом буду.
Судорожно хожу по комнате и пытаюсь хоть как-то мысли в кучу собрать, а заодно и вещи дедушке.
Вера и ее разговоры странно подействовали на меня. Я не то, чтобы влюбилась в Женю, но что-то определенно начинаю чувствовать к нему. А вот он сам чувствует ли то же самое ко мне? Очень сомневаюсь.
Подумаешь, ночь провел из-за меня в больнице. Так ведь это можно списать на дружескую поддержку. Он ни разу не пытался сблизиться со мной по-настоящему.
И вот тут самый страшный вопрос. А готова ли я к этому? Готова ли подпустить его к себе? Доверять ему?
Определенно, нет.
У меня сейчас итак забот хватает. Не хватало еще неразберихи на личном фронте.
Заканчиваю собирать сумку деду и иду на кухню. Вера уже успела все разложить по контейнерам.
— Спасибо, родная! Не знаю, как бы я без тебя справилась!
— Брось! – отмахивается подруга. – Друзья ведь для этого и нужны, не так ли? Чтобы была возможность все рассказать им и поплакаться на плече.
Она подмигивает мне, а я снова предательски краснею.
— Ладно, – вздыхает Вера. – Пошли спать. Завтра мне на работу.
Я благодарно ей улыбаюсь.
— Пошли.
Правда, всю ночь глаз сомкнуть не могу. Мысли так и кружатся в голове.
Боюсь увидеть деда в плохом состоянии. Боюсь, что он не захочет бороться и дальше. Боюсь, остаться одна. Так боюсь, что нутро все скручивает.
Как оказалось на утро, страх мой не напрасен.
Дед выглядит уставшим и подавленным, но упорно старается храбриться при виде меня.
Я улыбаюсь сквозь слезы. Он раскидывает руки, и я утыкаюсь ему в шею и крепко обнимаю, а потом начинаю рыдать.
Он успокаивает меня, гладит по голове.
— Деда, я так испугалась.
— Ну все, не реви. Все хорошо. Врач говорит, что я со всем справлюсь.
— Правда?
— Конечно, внуча! – подбадривает он меня.
Страх как будто отпускает меня, но я знаю, что это противное чувство может вернуться в любой момент. Будет ли дед просто болеть простудой или у него зашалит сердце, этот страх постоянно будет сковывать меня. От него никогда не избавиться.
Деда быстро устает и засыпает. Врач объясняет мне, что это нормально. Он восстанавливается. Заверяет меня, что худшее позади, но вспоминая, при каких обстоятельствах произошел удар деда, я понимаю, что худшее еще впереди, и ничего еще не закончилось, а значит нужно быть готовой ко всему.
И я приготовлюсь. Ради деда я буду такой сильной, какой должна. Ничто не должно меня отвлекать. И только в это утро, я поняла, что Женя как раз и есть тот отвлекающий фактор. А значит, нужно избавиться от него, пока не поздно.
Глава 14
Женя
Я очень надеюсь, что чашка кофе взбодрит меня, но понимаю, что ни черта это не работает.
Когда к Антону подъезжаю, чувствую такую усталость, что готов прям здесь уснуть, положа голову на руль. Антон сразу же садится в машину и называет адрес. Больше ничего. На мои вопросы не отвечает, словно не слышит. Только в руках телефон крутит и невидящим взглядом в окно смотрит.
Я тоже перестаю задавать вопросы и сосредотачиваюсь на дороге. Может быть, дело в том, что я не спал всю ночь или же в нервах, но я упорно отгонял от себя чувство приближающейся катастрофы. Списывал все на усталость и огромного желание поспать.
Приехав на место, Антон вышел из машины первым, я следом за ним. Мы оказались на каком-то заброшенном заводе. Кругом пустырь и ни одной живой души.
— Ну и зачем мы сюда приехали? – лениво интересуюсь я, пока мы идем в заброшенное здание.
— Виктор Михайлович попросил о встрече, – грубо бросает он.
И я понимаю, что никто ни о чем его не просил. Скорее, приказал. И это совсем не нравится Антону. Он напряжен и чертовски зол, хотя кажется собранным, на первый взгляд. Это видно по тому, как он сжимает и разжимает кулаки, пока мы идем.
Мы заходим внутрь. Глаза еще привыкают к полумраку, но уже улавливают силуэты людей внутри. Двое сразу же закрывают дверь за нами, еще четверо по сторонам от нас стоят, а в середине комнаты сидит на стуле какой-то человек. Подойдя поближе, все равно не могу разглядеть его лица.