– В чём дело, может объяснишь? – бросаю ей в спину, хотя сам уже давно знаю ответ, и от этого чувствую себя как никогда паршиво. – Остановись и скажи! Ведёшь себя, как ребенок.
Девчонка молниеносно разворачивается и смотрит на меня с вызовом и … обидой?
– Это я как ребенок?! Не ты ли десять минут назад трусливо слинял от каких-то там клуш? За статуей, мать её, прятался! Боялся, что увидят, с кем ты на самом деле время проводишь, да? Не может же весь такой из себя Треугольников общаться с девушкой не из своего круга… Мне больше не нужен зависящий от чужого мнения фриковый друг, ясно? Пошла вся эта…
– Венера! – перебиваю гневный поток слов девчонки, пытаясь оправдаться. – Они местные сплетницы и приписали бы нам с тобой гораздо больше, чем безобидное приятельское общение.
– И что? Какая разница, что о тебе говорят другие? Главное, мы знаем, что между нами ничего такого нет…
– Я с ними работаю! – и снова, не думая, прервал разъярённую Венеру, неожиданно ощутив странную горечь разочарования от её последних слов.
– Да мне плевать! Хоть спишь, хоть работаешь, хоть крестиком по ночам бабочек вышиваешь… Но ты меня стесняешься, и это факт. Уж извини, что рожей и статусом не вышла! Твоим коллегам меня не представить такую… Короче, чао! Всего хорошего по жизни!
Во время нашего дурацкого разговора дождь будто стих, но сейчас снова набирал какую-то дикую стихийную силу. И молния зловеще сверкала куда не глянь.
– Да, я ступил! Мне, правда, стыдно! – опять рванул за девчонкой, объясняясь ей в спину. – Давай встанем куда-нибудь под крышу и нормально поговорим?
На этот раз я обогнал Венеру и не давал ей пройти. От сырой одежды стало холодно и гадко. Или это не только от одежды…
– Пропусти!
Ну, в общем, дальше ничего интересного не произошло. Рассказывать не о чем…
– Пойдём, пожалуйста, под навес! – предпринимаю очередную попытку заманить девчонку в ближайшее укрытие.
– Иди куда хочешь, а от меня отвяжись! – Венера психует и, судя по интонации, в любой момент готова ударить. Она мечется туда-обратно, но никак не может перехитрить меня. Каждый раз я преграждаю ей путь.
– Тупица! Отпусти! – теперь уже девчонка не жалея сил колотит меня в грудь и отчаянно стремиться вырваться из замкнутого кольца моих рук. На что я ещё сильнее прижимаю её к себе и пытаюсь подтолкнуть к навесу. Бойко сопротивляется, однако. – Видеть тебя больше не могу! Как же противны такие, как ты!
От её слов меня накрыло каким-то необъяснимым безумием. Я резко откинул Венеру от себя в сторону стены нужного здания, но успел вовремя среагировать и подхватить обратно за талию до удара спиной о бетонную поверхность.
В небе устрашающе загромыхало. По щекам девчонки ручьём стекала дождевая вода. Лицо непривычно блестело от настырно падающих на него косых капель. Узелок из волос на голове давно развалился, выпуская на волю промокшие пряди. Но самое изумительное – это глаза, описать которые не получается словами. Они будто видели меня насквозь.
Я медлил всего секунду, прежде чем поддался нежданно вспыхнувшему азартному желанию: шагнув навстречу и одновременно толкнув, тесно прижал Венеру к стенке и, удерживая руками, жадно поцеловал в приоткрытые от удивления губы. Смешанный с дождем запах сирени окончательно затуманил рассудок – мне захотелось большего. Но что-то пошло не так. Сквозь сбивчивое биение собственного сердца я почувствовал напряжённые, дающие отпор ладошки, толкающие меня в грудь. Девчонка не ответила на поцелуй и отойдя подальше сейчас стоит и смотрит взглядом, требующим незамедлительных объяснений.
– Илья? – всё, что ей удаётся сказать.
Жизнь меня к такому повороту не готовила. И вот каким оригинальным решением – напутствием ограничился мой забарахливший мозг.
– Хотел поправить: моя фамилия Угольников, а не Треугольников. Тебе впредь стоит быть более внимательной к деталям.
Глава 13
Уже прошло полдня. Если бы она хотела, то давно бы ответила на моё абсолютно нейтральное сообщение. Даже написанное ею на отвали: «Всё ок» намного лучше, чем неспроста затянувшийся игнор.
Угораздило же меня так накосячить… И эти невнятные ужимки потом под навесом: то неубедительно извинялся, то бездарно отшучивался… В глаза лишний раз избегал смотреть, точно завравшийся подросток.
А это всего-то навсего Венера: невысокая русоволосая своенравная девчонка, с которой мы или ухохатывались, как обкуренные, или с серьезным видом, часто в мозговыносящем споре, обсуждали проблемы Вселенского масштаба. Как я мог прокомментировать ей свой далеко не приятельский поцелуй, если сам понятия не имел, что на меня нашло? Какое-то непостижимое уму, противоречивое наваждение, секундное помутнение рассудка, вызванное не иначе, чем переохлаждением и близ полыхающими ударами молнии.