— Извините, Светлана Александровна, но как же вы заключали договор?
— Ой, у нас таких договоров… Очередная галочка в графе «иностранные студенты» - дополнительный пункт в рейтинге вуза. И по договорам с зарубежными вузами – то же самое. К формальным делам надо и относиться формально.
Я уже направилась к выходу, когда ректорша меня окликнула:
— И кстати, они сразу указали, что в своей академии хотят принять именно тебя.
Что?! Впрочем, я сегодня уже устала удивляться. Подобно Скарлет О’Хара, подумаю об этом завтра.
Глава 7
Элюар
Церемониальный зал Храма Огня утопал в золотом свете и пылающих оттенках оранжевого и красного. Высокие стены, украшенные резными изображениями древних богов, словно оживали под пляску пламени, которое танцевало на мраморном полу. Величественные колонны, обвитые лианами огненного цвета, поддерживали величественный потолок, на котором были изображены сцены победы и славы бога Огня.
В центре зала возвышался алтарь, созданный из драгоценных камней, испускающих неподражаемый блеск. На алтаре горел вечный огонь, символизирующий мощь и силу божественного присутствия. Вокруг алтаря располагались высокие троны, украшенные перьями фениксов и жемчужинами, где сидели жрецы Храма Огня.
Верховный жрец Фарион, облаченный в роскошные одеяния из ткани, пронизанной молниями и пламенем, возвышался над остальными. Его глаза сияли ярче самого огня, а его длинные серебристые волосы, украшенные рубиновыми заколками, казались живым пламенем. Он был олицетворением мудрости и власти бога Огня.
Саламандр Ранджан Йоши стоял перед алтарем в плаще из драконьей шкуры, блестевшем на фоне пламени. В его взгляде, обычно уверенном и властном, отражались трепет и волнение.
— Ты пришел с просьбой. Но воздержись от оглашения ее. Пусть Божественный Огонь сам возвестит свою волю. – Голос Верховного жреца звучал торжественно и отрешенно.
Вслед за тем Фарион поднял свою руку к небесам и призвал силу Огня. Вдруг потоки пламени начали стремительно собираться вокруг Ранджана, образуя вихрь яркого огня. Мощь и сила божественной энергии окутала саламандра, а по залу пронесся невыразимый звук, проникнутый магической силой.
Фарион простер руку к Ранджану и произнес:
— Бог Огня готов исполнить твою просьбу. Но ты должен принести еще одну жертву.
— Я готов, о священнейший Фарион, на любые приношения, - торжественным тоном ответил Ранджан, начиная мысленно прикидывать, каких же еще трат от него потребуют.
Верховный жрец, опустив взор и пряча насмешливую улыбку, как будто угадал ход мыслей собеседника и ответил:
— Мы ценим твое усердие в благоустройстве и благоукрашении Храма. Сейчас же, когда речь идет о возвращении утраченной жизни, ты должен принести живую жертву.
Ранджан безмолвно поднял взор на Верховного Жреца.
— Это не то, что ты подумал, - мягко проговорил тот. – Ни твоя жизнь, ни жизнь членов семьи не потребуется. Но ты должен привести сюда своего самого лучшего раба – безупречно здорового, красивого и сообразительного. Есть у тебя такой?
— У меня много рабов. Бери, какого хочешь.
— Итак, по воле Высшего Огненного Божества пусть тело твоего сына сюда доставит сын благородного вельможи Царства Молний, которого ты пленил во время вооруженного конфликта между нашими царствами.
— Но о священнейший Фарион! Он не раб в полном смысле этого слова. Тут замешана высшая политика, а я только являюсь его хранителем.
— Нет - так нет. Рад был твоему посещению, о благородный Ранджан. – Фарион приложил руку к сердцу в знак окончания беседы и направился в глубину Храма.
— Стой! – крикнул Ранджан. И, уже овладев собой, спокойно добавил, - Я согласен.
7.2
Элюар
В кратчайшее время после того, как Ранджан покинул Храм Огня, прибыл аэромобиль с телом Элюара и молодым заложником Элиасом, предназначенным в жертву. Элиас внес тело в Церемониальный Зал Храма и возложил на специально подготовленное ложе. Сам же застыл в ожидании перед Алтарем, неизменно охваченным языками пламени. Такие же языки пламени мерцали и в глубине зрачков Элиаса.
Перед тем как запереть Зал изнутри для совершения тайного обряда, Фарион окинул взором молодого заложника. Довольная улыбка мелькнула на его губах.