Под стать окружавшему меня мраку, мрачнело и мое настроение. Итак, меня ссылают в какое-то непонятное якобы учебное заведение. Называется Академия Агни Йоги. Звучит подозрительно. То есть я, конечно, знаю, что есть такое учение. Не то, чтобы знаю, но слышала. Какое-то то ли древнее восточное, то ли уже современное, но основанное на древнеиндийской традиции. Надо было хоть в интернете уточнить, что же конкретно оно из себя представляет. Вместо того, чтобы сквозь тьму продираться.
Так. Стоп. Я же могу высечь огонь по щелчку. Странно, что раньше об этом не подумала. Такое впечатление, что мрак накрыл не только город, но и мое сознание. Вообще-то, немудрено — под стать моему настроению.
Я подняла сразу обе руки, замерзшие и дрожащие, и щелкнула пальцами, мысленно представляя, как с их кончиков взлетает и зависает в воздухе пламя. Ничего не вышло.
Я потерла ладони одна о другую, подышала на них, подвигала пальцами, в попытке разогреть, и повторила щелчок. Лишь жалкая бледная ниточка сверкнула, да и та сразу погасла.
Как же так? «И свет во тьме светит, и тьма его не объемлет!»[2] — завертелись в сознании строки, которые я и попыталась произнести вслух. Но язык не слушался меня. И тут я осознала, что и идти мне трудно: ноги словно вязнут: примерно так, как когда идешь в воде.
Внезапно меня пронзила мысль, от которой я окончательно похолодела.
[1] Ария Ленского накануне дуэли с Онегиным из оперы «Евгений Онегин»: «Что день грядущий мне готовит?»
[2] Евангелие от Иоанна.
10.2
Лайнэ
Неужели я умерла? Все неопровержимые факты, кажется, именно об этом и свидетельствуют. Вот по пунктам. Двигаться не могу — это раз. Произнести что-нибудь вслух не могу — это два. Внутренняя сила – а у меня это сила огня – меня покинула — это три. И, наконец, кругом – кромешная тьма, совсем не похожая не то что на белый свет, а даже и на темень ночного города, хотя бы и с отключенным электричеством.
Это все были аргументы «за» возникшую гипотезу, но против всей меня. А чем мы можем опровергнуть это предположение? И тут на память пришла спасительная цитата: «Cogito ergo sum».[1] А я же ведь мыслю! С другой стороны, даже тут утверждается только факт существования. А что в живом виде, никто не обещает.
А что мы знаем про «тот свет»? То, что его, по официальной версии, нет. А по религиозной, должен быть либо Рай, либо Ад. И вроде еще Чистилище, если верить Данте[2].
Анализируем – а мне с детства приписывали математический склад ума – дальше. Что не Рай, - это однозначно. Какой уж тут Рай! На классический Ад, как его обычно представляют, тоже не похоже. Все-таки никаких бесенят с хвостиками, поджаривающих грешников в раскаленных котлах. Итак, предположительно, я нахожусь в Чистилище.
Хорошо, конечно, что не в Аду. Но все равно непонятно, с чего это я во цвете лет вдруг умерла? Перед самым, кстати, Новым годом. Перед каникулами. Зато и перед сессией. Зря в течение всего семестра усердно готовилась.
Хотя, о чем это я? Мне же не собирались давать возможность сдать сессию, а сослали в какую-то, с позволения сказать, академию со странным названием.
По крайней мере, теперь я точно знаю, что жизнь после смерти существует… Стоп! Вдруг молнией в моем мозгу блеснула другая мысль. Оптимистичная. Я же, наверно, сплю!
Эта версия мне понравилась гораздо больше. По крайней мере, она обнадеживала. И я из всех сил стала стараться проснуться. Максимально напрягла все мышцы, углубила дыхание и поднатужилась в попытке пошевелить руками, ногами и головой.
Как же я хотела очнуться дома, в своей уютной кроватке! Но вместо этого, меня завертел внезапно налетевший вихрь, все вокруг меня – а также и моя голова - закружилось в бешеном вращении. Меня приподняло и куда-то понесло. Если я еще и была жива на тот момент времени, то с этого момента шансы выжить уменьшались стремительно.
[1] «Я мыслю, - следовательно, существую». Авторство приписывается Рене Декарту
[2] Данте Алигьери «Божественная комедия» состоит из трех частей: Ад, Чистилище, Рай.
10.3
Лайнэ
Наконец, подхвативших меня вихрь утих, и я очутилась в незнакомом помещении. Перед моими глазами раскинулся величественный зал, словно врата в другой мир. Высокие потолки уходили в небеса, а стены были украшены странными картинами. Яркие, не европейские, пейзажи и что-то, связанное с древнеиндийской философией. На одной из них был изображен мудрец, сидящий в позе лотоса, окруженный светящимися лепестками цветов. На другой застыли в торжественной позе древнеиндийские боги и богини, воплощения мудрости и благости. А может, и не древнеиндийские – не так уж я в этом разбираюсь, - просто по стилю похоже.