Конечно, где-то в глубине души его подтачивал червячок обиды, но практически бόльшее значение имело отношение отца. Ему и только ему принадлежало состояние и право распоряжаться им. Дорогая мамочка, хоть и купалась в роскоши, но фактически была не более чем престижным приобретением в имении отца.
* * *
Оказавшись на месте трагедии, среди толпы обезумевших от горя и рыдающих родных погибших под обломками, Ранджан остро почувствовал, что только это и имеет значение. Жизнь и смерть. Род, семья, вот этот сын, хоть непутевый, но его, плоть от плоти, кровь от крови.
Его охватило запоздалое раскаяние в том, что не смог понять своего младшего сына, не сумел защитить его, не успел стать ему настоящим отцом.
Он бежал по обломкам разрушенной магической таверны, ища своего сына. Тела погибших и раненых лежали повсюду, а крики и стоны наполняли воздух.
И вот среди хаоса и разрушения Ранджан замечает молодого саламандра, который лежит без движения на обломках. Сердце Ранджана сжимается от боли, когда он узнает своего сына среди погибших. Он опускается на колени рядом с ним и обнимает его неподвижное тело, плача и прося его вернуться. Горячие слезы стекают по щекам сурового сановника.
5.5
Элюар
К нему подошел распорядитель.
— Ваше высокопревосходительство! Примите мои самые искренние соболезнования. Прибыл срочный посыльный от самого императора. Он настаивает на том, что должен лично вручить вам послание правителя.
Воздух молнией рассек огненный вензель, и рядом с Ранджаном материализовался гонец по особым поручениям. Он даже не стал приземляться, а завис на некоторой высоте над землей, — в знак срочности поручения и высшей степени благоговения. Огненные крылышки на его сандалиях трепетали быстро-быстро, создавая расходящиеся волны пламени. С поклоном он вручил Ранджану конверт, запечатанный огненной лавой, и, еще раз склонившись в почтительном поклоне, обернулся пылающей молнией и стремглав удалился.
С благоговейным трепетом вскрыл Ранджан огненную печать государя. Буквы послания ярким пламенем загорелись в воздухе. Слезы застилали ему глаза, и он попросил распорядителя прочитать письмо вслух.
Правитель писал:
«О мой верный подданный и мой друг и брат! В эту тяжкую минуту прими от меня самые искренние соболезнования.
С глубоким прискорбием принял я трагическую весть о гибели твоего сына. Твоя потеря невосполнима, и я разделяю твою боль и скорбь.
Твой сын был ярким и талантливым саламандром, его утрата оставит огромную пустоту в сердцах всех, кто его знал. Он был не только твоим сыном, но и частью нашего Царства. Все мы потрясены этой трагедией.
Позволь, о дорогой друг и брат, мне выразить искренние слова поддержки и сочувствия тебе и твоей супруге почтенной Девадхикар. Мужайся, потеря твоя невосполнима, но ты старый воин, ты должен найти силы преодолеть этот удар судьбы. Мы будем искать утешение в воспоминаниях о твоем любимом сыне.
Если тебе понадобится любая помощь или поддержка в этот трудный период, Царский Двор окажет тебе все возможное содействие».
Ранджан видел, что взоры всех присутствующих обращены к горящим буквам государева письма. В этих взорах он угадывал не только почтение и сочувствие, но и зависть, и злобу. Даже сейчас, в минуту величайшей трагедии отца, толпа находила, в чем ему завидовать — в его высоком положении и милости к нему правителя.
Дочитав текст письма, распорядитель спросил с почтительным поклоном:
— Соблаговолит ли Ваше высокопревосходительство отдать распоряжения по организации похорон?
Ранджан словно окаменел. А потом, овладев собой, властно приказал:
— Отнесите сына в мой аэромобиль. И осторожнее! Не заденьте по дороге!
От слез не осталось и следа. Он явно что-то задумал.
5.6
Не успел аэромобиль с Ранджаном и телом Элюара подлететь к поместью, как к нему выбежала обезумевшая от горя Девадхикар: