Она смотрела на пакет, словно в него я положил бомбу. И все не решалась принять.
– Да берите уже! – не выдержав ее нерешительности, излишне громко потребовал я.
Она вздрогнула, но приняла протянутый мною пакет.
– Тогда я поехал! – я оставил, как мне показалось, последнее слово за мной, но ошибся. Уже спускаясь с лестницы, я отчетливо услышал:
– Совсем у мужика крыша поехала!
А следом хлопнула дверь.
«Ты права! Не иначе поехала крыша», – и мое настроение значительно поднялось.
Глава 7. АНДРЕЙ
На перемене я думал о том, что год обещает быть очень интересным. Первый раз в жизни какая-то малышка вызывала искреннюю улыбку на моей физиономии. Малявку так легко было завести подколами. Маруся, ну, что за нездоровая любовь к розовому цвету? Усмехнулся.
Морозов Костик что-то рассказывал об очередной подклеиной им студентке. Я слушал вполуха, так как все мое внимание были приковано к Марусе. Девчонка, несмотря на то, что уже прошло три урока, держалась особняком от класса. Все перемены сидела, слушая музыку, и с кем-то переписываясь в телефоне.
А ещё и немного волновался из-за новой училки? Хорошо хоть в губы вчера не поцеловал. Вроде не вредная, с юмором. И обещает интересные уроки. Ладно, посмотрим. Как говорится: жизнь покажет...
После уроков я последовал за Машей. Сам не знаю почему. Держался в стороне.
Тряхнув каштановой макушкой, она вдела в уши свои капельки наушников и в такт слышимой одной ей мелодии, стала покачивать головой. На пешеходном переходе, возле школы отсутствовал светофор. Калерия уже четвертый год ругается с администрацией города, чтобы здесь поставили светофор. Ибо переход был расположен перед поворотом и уже не раз случались страшные дорожно-транспортные происшествия с учениками гимназии.
Неожиданно я почувствовал тревогу. Беспокойство усиливалось с каждым ударом сердца, гулко отдаваясь в груди. И я ускорил шаг.
Маруська, коза драная, закрыв глаза, начала переходить дорогу, когда из-за угла вырулило такси «Рено-Логан». Видя эту картину, моё сердце пропустило удар. И не мешкая больше ни секунды, побежал к девчонке. Успел! Не знаю даже как. Правду говорят: у страха глаза велики! Схватив Маруську за рюкзак, я со всей силы дёрнул ее к себе. Не удержав равновесия и не успев сгруппироваться, полетел вниз на землю, больно ударившись затылком о бордюр. Сверху на меня еще и упала Маруся.
Застонав от боли, я прохрипел:
– Овца долбанутая! – и на секунду прикрыл глаза.
– Сам баран! – тут же последовал ответ.
Кто б сомневался…
– Ты хоть глаза разувай, когда переходишь дорогу... – глухо проворчал я, зажмуривая глаза еще сильнее: боль в висках нарастала. – Не видишь что ли, что светофора нет, а перед переходом херячит поворот? И слезь с меня, чай не пушинка! – тут я конечно приврал. В ней, наверное, и пятидесяти килограмм нет.
Кряхтя, она пыталась подняться, но тяжесть рюкзака никак не давала ей подняться.
– Долго еще возиться будешь? – просипел я, чувствуя, что сейчас отключусь.
– Не видишь, что ли? Я пытаюсь! – зло воскликнула Маруська.
Наконец у нее получилось принять вертикальное положение. Я же, попытался подняться, но невыносимая и острая боль пронзила мои виски, отдаваясь резью в глазах. Маруся стояла ко мне спиной, но сквозь вату в ушах, услышал:
– Чего разлегся, болван. Ты не на пляже! Вставай, а то заболеешь, – договорив, она обернулась, и я увидел в ее глазах страх и ужас. – Ты ранен! У тебя кровь! – запричитала она.
От ее писка и визга моя боль усилилась.
– Да замолчи ты уже! – я перевернулся набок. – Лучше помоги мне встать, – грубо попросил я.
– Нет, ну реально, кретин! – донеслось до меня. – Ты что не знаешь, что нельзя тебе даже двигаться? Вдруг черепно-мозговая? – увидел, что она тыкает кнопки мобилы. – Двинешь еще тут мне кони, а я отвечай.
– Хоть бы спасибо сказала, неблагодарная, – я смог встать на колени. - Не звони никуда. Я в норме, – дотронулся рукой до затылка и почувствовал, что она стала липкой от крови.
Глазастая Маруся заметила.
– Болван! У тебя кровь!