– Мне срочно надо возвращаться в гимназию! – и побежала на выход.
Не помню, совершенно не помню, как добежала до того самого проклятого пешеходного перекрестка. Перебежала дорогу и, опустившись на колени, прочесала каждый миллиметр земли и травы, но наушники я так и не нашла.
Меня накрыла самая настоящая истерика. Я била сжатыми руками в кулаки по асфальту, кричала и плакала. Костеря на весь свет Девиля, хотя и понимала, что он не виноват.
Не сразу почувствовала, как мою щеку обожгло острой горячей болью. Фактор неожиданности сработал отлично. Я заткнулась.
– Успокоилась? – услышав ненавистный голос, меня окатила волна безудержного смеха.
Девиль опустился на колени рядом со мной. Схватил меня за плечи и начал трясти, как тряпичную куклу. Моя голова моталась из стороны в сторону, а смех только усиливался.
Моей второй щеки коснулась точно такая же волна жгучей боли.
– Звонарёва, мать твою! Что происходит??? – порядком рассерженный Девиль приготовился влепить мне третью пощечину.
Но я резко замолчала. Только крупные капли слез падали на ворот моей куртки.
– Маша! Что! Бля! Произошло??? – громко с расстановкой и, делая акцент на каждом слове, спросил меня Андрей.
– Моя гарнитура… – захлебываясь слезами, я все-таки сумела прошептать ему ответ, – мои… наушники… их нигде нет… – и опустила лицо на свои ладони, продолжая вздрагивать и всхлипывать.
– Нет! Я, конечно, знал, что ты двинутая на всю бошку! – он зло выплюнул он. – Но не до такой же степени, Маруся! Твои наушники в первом же киоске через дорогу купить можно!
Я мертвенно побледнела.
– В первом же киоске? – глухо и хрипло прошептала я. – В первом же?? Да что ты вообще знаешь??! Привык все покупать! Но есть вещи, которые никогда! Слышишь, НИКОГДА не купишь за деньги!!! – вставая с колен, и вытирая слезы, добавила: – Память, например!
– Чокнутая! - услышала я вслед.
А безжалостная память медленно возвращала меня в тот день, на три года назад, когда погиб мой старший брат. По моей вине…
… Женька всегда был для меня не просто братом. Он был моей второй половинкой. Вместе мы были одним целым. Старший братик. Всего-то на шесть минут. Только ему разрешалось называть меня Марусей. Именно за ним я последовала в айкидо.
В тот день… В день нашего рождения. Мы отдыхали на даче. Он у нас шестнадцатого июня. Папа жарил шашлыки. На решетке в фольге румянилась картошка - наше любимое блюдо. Мама нарезала овощи. А я на грядках искала клубнику.
Женька подошел сзади и, пощекотав мне бока, на ухо крикнул:
– Маруська! А мне, любимому старшему брату, самую вкусную и сочную клубничку дашь?
Я обернулась. Женька стоял с неизменными черными наушниками в ушах и мобильным телефоном «Nokia», подаренным родителями на наш общий пятнадцатилетний день рождения. И не надо было быть экстрасенсом, чтобы знать, что он сейчас слушает «Сплин».
– Обойдешься! – ответила, а сама уже приметила большую налившуюся спелостью ягоду. Оторвала. И повернувшись к Жене, бросила, со словами: – Лови!
Он со смехом поймал.
– Маруська, ты знаешь, что у меня самая лучшая сестра в мире? – его зеленые глаза искрились счастьем. – Но все равно ты ужасна в айкидо!
– Ты нарочно! – завелась я.
– Ни сколько! Даже Петухов-увалень и тот быстрее двигается! – задел он меня за живое.
– Я тебе сейчас покажу! – выкрикнула я, становясь в стойку.
– Показалку еще оттренируй, – со смехом бросил он мне, поворачиваясь ко мне спиной, и выходя с тропинки из грядок, на тротуарную дорожку.
Я рванулась к нему. Быстро нагнала. Схватила за руку и дернула.
– Прими бой, Неслух! – продолжала я, осыпать очередным градом ударов.
Женька со смехом отбивался.
Не знаю, в какой момент он зацепился за шланг, лежавший на дорожке. Все случилось так быстро, что я даже не успела опомниться, как мой брат взмахнул руками и с высоты своих ста восьмидесяти сантиметров упал и ударился затылком о тротуарную плитку.