Уютная гостиная семейства Девилей дарила ощущение покоя. Она была оформлена в пастельной цветовой гамме. И совершенно не была перегружена красками, а наоборот, находилась в цветовом балансе.
В мягкой зоне гостиной стояли журнальный столик и пару удобных черных кожаных кресел.
Я заметила, что основной акцент был сделан на освещении и у дивана, расположенного у стены стоял торшер и, была уверена, в том, что если включить его, то диван станет выделяться.
Также в гостиной была стенка, и у другой стены слева – настоящий камин.
Я представила, как игра пламени в камине помогает расслабиться, а тепло очага наполняет ощущением покоя и уюта.
– Садитесь, Илана Вадимовна, будем вам оказывать первую медицинскую помощь! – все так же стоя ко мне спиной предложил Денис Ильич.
От этих слов мне стало еще жарче! Возбужденное сознание начало ярко рисовать картинки оказания «первой медицинской помощи».
«Это все, Лана, от недостатка секса. И ничего более!» – успокаивала я себя.
– Мне вас самому усадить в кресло? – услышала я вопрос.
– Я сама, – ответила, и быстро юркнула в глубокое кожаное кресло.
Я наблюдала за ним, словно со стороны, паря где-то под потолком.
Вот Денис Ильич берет полотняный мешочек для льда. Подходит к журнальному столику и из серебряного ведерка насыпает в него лед.
В моем мозгу маленьким молоточком кто-то стучал и чеканил:
– Соблазни… соблазни! СОБЛАЗНИ!
– Да отцепись ты! – не выдержав, дернулась и крикнула в голос.
Девиль остановился на полпути и, вскинув бровь, поинтересовался:
– Что, простите?
Краснея и извинившись, я ответила:
– Это не вам!
Его брови еще выше поползли вверх.
– А кому? Здесь, кроме нас вроде никого нет.
– Летает тут одна назойливая муха, – я для правдоподобности сделала пас рукой над своей головой. – И летает-летает. И жужжит и жужжит, – опустила свои глаза, чтобы избежать его пристального взгляда.
– Муха, значит, – краем здорового глаза я увидела, как он прикусывает нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.
Он продолжил идти. Подошел ко мне. И приложил мешочек со льдом к моему травмированному глазу.
– Сильно болит? – поинтересовался стоящий передо мной мужчина.
– Не-не оч-очень, – заикаясь, ответила я.
Его близость меня будоражила и, наверное, именно из-за этого мой голос стал тише и глуше, приобретая какие-то душевные нотки. И в следующую секунду я ясно осознала, что страсть внутри меня набирает обороты. Чёрт, что со мной делает присутствие этого мужчины? Надо успокоиться, да! Вот только как?..
– Завтра боюсь, будет еще хуже, – сочувственно произнес он.
– Возможно, – ответила я односложно, прикрыв глаза.
Я замолчала окончательно, прислушиваясь к себе. Нехотя, уступая дорогу чувствам, ощущениям и эмоциям, бурлящим в моей крови.
Я чувствовала, что от пристального взгляда Ильи Николаевича у меня начинает краснеть лицо, и приятным румянцем горят щеки, выдавая все чувства испытываемые мною.
Мое дыхание стало прерывистым, редким, но в то же время глубоким. Мне катастрофически стало не хватать воздуха. Я буквально задыхалась! Губы пересохли, и я непроизвольно облизнула их.
– Илана Вадимовна, не стоит так делать, – услышала я вкрадчивый шепот на левое ушко. – Иначе, я могу неправильно все истолковать и просто поцеловать вас: в ваши милые пухлые губки.
Меня так и подвывало крикнуть: Чего тогда стоишь, пень! Целуй же уже скорее!
Но я лишь еще сильнее зажмурилась.
Мое тело меня не слушалось. Оно жило своей собственной жизнью, и предательски реагировало на любые касания стоящего передо мною мужчины.
Я ощутила, как мою спину и живот покрывает легкая испарина, а бедра сводит судорогой, отчего по всему телу прошлась дрожь. Услышав стон Дениса, я еще сильнее вжалась спиной в кресло.