«Ха, ага, как же не знает», - хмыкнула. Да он его уже отлично выучил за мои три года учеба в Англии. Рисуется просто. Может писать и не умеет, но говорит отлично. Вон даже усмехается, видя, как Калерия распинается.
– … Прошу вас позаботиться о нем. Тем более вы все у нас практически отличники по английскому языку, и для вас это проблемой не будет.
Кузнечик обозревал зал. И увидев меня, радостно помахал. Я опустила голову.
– Далее, вас ждет наказание. Благодарите Девиля и Батонова за сей «чудесный подарок». И спасибо скажите, что не приняла дисциплинарных мер, а просто отправляю вас в Клетнянский район на трудотерапию: помогать собирать картофель.
По залу прокатился гул недовольства. И все косо посмотрели на виновников.
– Я знала, что вам не понравится. Поэтому приготовила альтернативу: можете сдать экзамен по всему учебному курсу десятого класса. Выбор всегда за вами, – произнесла она.
Естественно никому не улыбалась такая перспектива, и все согласились ехать на картошку в забытую тьму тараканьи.
– На том и подпишем протокол. Трудотерапия начнется с пятнадцатого сентября и продлится до двадцатого. Теперь можете отдыхать, – кивнув нам в знак прощания, первой спустилась со сцены, а следом за ней последовал Кузнечик, прямиком направляя свои стопы сорок шестого размера ко мне.
Времени уже скрыться и избежать встречи, не было. Поэтому я как сидела в кресле, так и осталась в нем. Удивительное дело, с подозрением косящийся то на меня, то на Смита, Девиль не покинул своего места, а продолжал сидеть рядом.
– Малявка, – начал он. – Ты что его знаешь? – спросил он. И я отчетливо услышала в его голосе недовольство.
– Как мне его не знать, Дрюша, это же моя кара из Англии.
– Не понял? – спросил он.
Но ответить я не успела.
Питер уже подошел к нашему ряду и произнес на английском языке:
– My joy, a surprise success? (Радость моя, сюрприз удался?) – с лучезарной улыбкой победителя спросил Кузнечик.
– Food with delight! (Пищу от восторга!) – сквозь зубы ответила я.
Увидела, что Девиль насторожился.
–Xelen and Raiz gave you gifts. By the way, do not believe it my father was given housing in your house. Apartment opposite. So now we are not only a couple, but also neighbors. (Хелен и Раиз передали тебе подарочки. Кстати, не поверишь, отцу дали жилье в твоем доме. Квартира напротив. Так что, мы теперь не только пара, но и соседи!) – торжественно прощебетал этот соловей, а мне плакать хотелось.
Тут в наш разговор встрял Девиль:
– Я чего-то не догоняю, Маруся. Хм… Что он имеет в виду «под парочкой»? Это твой парень? – он встал с кресла и посмотрел на Питера Смита в упор.
– Дрюша, помолчи, пожалуйста, очень прошу! – натянуто улыбаясь, попросила его я.
– I'll come to you then in the evening and bring everything (Я к тебе тогда вечерком зайду и все занесу).
– I am happy that it is beyond words. Come on. Unfortunately, I have to go to the gym. Do you get home yourself? Or, meet Andrei Deville, he can escort you. (Я счастлива, что не передать словами. (Хорошо. Приходи. К сожалению, мне пора на тренировку. Сам доберешься до дома? Или вот, познакомься – Андрей Девиль, он может тебя проводить.)
– Кто? Я?? С чего бы это?!
–Да замолчи ты уже! – велела ему.
– I can handle myself, not worth it. Have a good workout. See you this evening then. See you, my dear (Справлюсь сам, не стоит. Удачной тренировки. Тогда до вечера. До встречи, родная).
Бешенство и злость так и клокотали во мне. Довольный, как тигр после охоты, Пит вышел из зала. Я же посмотрела на молчаливого Андрея. Взгляд убийственный. М-да, кажется, я переборщила со своим повелительным тоном, но в такой ситуации, увы, контролировать себя не смогла. Всё же неожиданно и совсем не вовремя приехал Смит.
Вздохнула и, состроив невинное лицо, смиренным голосом обратилась к однокласснику:
– Извини за то, что накричала, – и тут же пошла в наступление: – Но ты сам виноват! Не стоило лезть в чужой разговор!
После нескольких минут молчания Девиль задумчиво произнес, проигнорировав моё извинение и возмущение:
– Кто этот олень?
– Кузнечик, друг по колледжу из Англии, – ответила, закидывая рюкзак на плечо. Что ж, раз он и не думает обижаться, значит можно уходить.