– Кузнечик? Складывается впечатление, что для него ты больше, чем друг, – недовольно выплюнул он.
– Возможно, – односложно ответила я. Идя между проходами к выходу, зачем-то добавила: – Со стороны виднее. Извини, но мне, правда, пора на тренировку.
Девиль лишь молча, кивнул.
– Кто-нибудь из вас знает, как доходчиво объяснить парню, что ему ничего не светит, кроме френдзоны?! – не выдержала я, и с отчаянием выкрикнула в пустоту актового зала.
– Проблемы? – спросил Девиль, и, не дождавшись моего ответа, добавил: – Тут есть только один выход.
Я непонимающе посмотрела на него.
– Что тут не понятного? Заявить ему о том, что у тебя уже есть парень. – Как маленькой объяснил он мне.
– Но у меня его нет! Где я его возьму? Наколдую, что ли? – начиная злиться, произнесла я.
– Можешь меня использовать, Маруська, – улыбаясь, великодушно предложил он, а я настолько остолбенела от его слов, что даже не обратила внимания на ненавистную «Марусю».
– Хватить шутить, Девиль! Я порядком устала от всех ваших мужских игрищ.
– Я не шучу Маша. Серьезен, как никогда, – и выражение его глаз говорило о том, что он действительно не шутит. – Если он тебя так напрягает, то я готов помочь.
– То есть, ты предлагаешь притвориться парой, Девиль? – уточнила я.
– Именно, малявка! Выбор за тобой, – сообщил он мне. – А теперь тебе пора на тренировку. Или обманула?
– Я? Нет. Не обманула, – посмотрев на часы, пискнула, что опаздываю. Закинула на плечи рюкзак, и стремглав направилась, преодолевая проходы между рядами кресел к выходу, оставив Девиля-младшего без ответа.
Глава 20. АНДРЕЙ
Моя Маруся практически добежала до дверей, когда на пороге появился этот слащавый иностранец. Маша резко затормозила и бросив на ходу этому индивиду (который явно что-то хотел сказать ей) «мне некогда!», выбежала из помещения. Когда за Марусей с тихим стуком закрылась стеклянная дверь актового зала, то с новоявленным «парнем» Звонарёвой мы устроили молчаливые перекрестные гляделки.
Присев на подлокотник красного кресла, и засунув руки в карманы черных джинсов, я оценивающе посмотрел на Смита. Он, усмехнувшись, тоже засунул руки в карманы своих классических серых брюк, идеально отуженных, меня аж передёрнуло от их идеальности. Лацканы пиджака были распахнуты, и белоснежная рубашка тоже мозолила мои глаза своей безупречностью. И откуда он такой идеальный на мою голову взялся? Успокаивает то, что Маруська, кажется, не сильно рада его навязчивому вниманию.
– Any problems? (Какие-то проблемы?) – первым нарушил молчание Смит.
– Why are you sticking to my girl? (Ты чего к моей девочке клеишься?) – пока по-доброму спросил его я.
Надо отдать ему должное – даже бровью не повел.
– Since when is she yours? (С каких это пор она твоя?) – спросил Смит, переминаясь с пятки на носок.
– Recently, dude. And I do not care, what did you have for her the most tender feelings for her there in England. Now she is mine! So you can be a friend.(С недавних, чувак. И меня не волнует, что ты там к ней питал в Англии свои самые нежные чувства. Теперь – она моя! Так уж и быть, френдом можешь оставаться), – снисходительным тоном дал своё разрешение, великодушно махнув ему рукой.
Этот лось заржал.
– And, Maria know that she is your girl? (А Мария в курсе, что она твоя девочка?) – кинул мне вопрос Смит. - Or are you trying to wishful thinking? (Или ты пытаешься выдать желаемое за действительное?)
– My desires should not soar you. To clarify your business: Marusya is mine! And we will live amicably, as dear Cat Leopold commanded! (Мои желания тебя не должны парить. Твое дело уяснить: Маруся – моя! И будем жить дружно, как завещал добрый Кот Леопольд!) – и, не дожидаясь ответа англичанина, озадаченного, скорее всего мыслями, кто такой Кот Леопольд – закинул сумку на плечо и пошел к выходу.
Дверь практически закрылась за мной, когда я отчетливо услышал фразу на русском языке брошенную мне вдогонку:
– Козел!
Повернувшись лицом к Смиту, произнес на английском:
– Still would! (Еще бы!) – самодовольно хмыкнул я и стал спускаться с лестницы. – Эх, Маруська, нам ли быть в печали? Подумаешь, мешок с деньгами папочки нарисовался! Ха, тебе сейчас, олень, отбиваться от наших девочек придется! Такой лакомый кусь – иностранный жЁних, – усмехнулся и стал насвистывать какую-то хрень.