И тут мне реально стало не по себе.
– Так, фармацевт сказала каждые полчаса мерить температуру. Отлично. Я пока сварю куриный бульон. И где твой телефон, Дьявол? Надо твоим предкам позвонить, а то волноваться будут.
– Они привыкли Маша, что меня часто ночами дома не бывает, – нашел в себе все последние силы ответить ей. – Так что, забей.
– Дебил! – вздрогнувшим голосом прошептала она. – Выпей «Тайленол» еще.
Она приподняла меня, и всунула круглую таблетку. Дала запить противной теплой водой, когда как мне хотелось холодной.
– Спасибо, доктор! – прошептал последние слова и провалился в черную зияющую дыру. Но сквозь сон, я услышал:
– Не шевелись! Лежи на животе! Я буду одевать тебя! – сообщила мне добрую весть Маруся.
Почувствовал, как теплые ручки поднимают сначала левую, потом правую ногу и надевают трусы.
– До чего я докатилась благодаря тебе, Девиль! – в голосе отчетливо слышалось смущение.
– Никогда не видела голого мужика, дорогая? – нашёл в себе силы спросить я.
– Видела, чтоб ты знал! На картинках журналов брошенных в туалете колледжа. И к твоему сведению: ты ничем от них не отличаешься! Мужик, как мужик! Два яйца, а по серединке – сосиска или сарделька. Кому как повезло.
– Уверена? – уточнил я, чувствуя, как наливается во мне желание от ее прямолинейности. – Может, проверим? Что там у меня: сосиска или сарделька?
– Дрюша, спи уже, поверяльщик! – Маруся надела на меня какую-то вкусно пахнувшую магнолией тенниску.
– Штаны не буду надевать. Температура начнет сейчас снижаться и будет жарко.
– Машенька, солнце, если бы ты знала, как мне уже жарко! – прошептал я напоследок и окончательно отключился.
Иногда я чувствовал, что Маша измеряет мне температуру, иногда нет. Несколько раз она поила меня каким-то приятным кислым отваром. Где-то вдалеке, на границе забытья и реальности я слышал ее успокаивающее бормотание:
– Денис Ильич, не волнуйтесь! Температура спала до тридцати восьми и трех. Я напоила его клюквенным морсом, – молчание, а потом: – Нет, не надо его пока в больницу. Ему нужен покой. Обещаю! Спасибо за доверие, – прощебетала эта маленькая птичка.
И как ей удается всех покорить? В том числе моего холодного и не преступного батю?
В этой колыбели было уютно и очень тепло. Но все-таки чего-то не хватало. И тут я почувствовал, что окончательно пришел в себя. Перевернулся на спину. И посмотрел на потолок. На меня смотрело яркое звездное небо. Вот Спика в созвездии Девы, а вот Большая Медведица. Поискал глазами Малую. Нашёл. А вот и самая яркая звезда на небосклоне – Сириус. Настолько все ярко и четко, что посмотрел на стол, там стоял домашний планетарный проектор.
– Романтичная душа, – изрек я.
Заслышав шаги в коридоре, закрыл глаза, притворяясь, по-прежнему, спящим. Через некоторое мгновение почувствовал, как теплая ладошка коснулась моего лба.
– Фух, вроде кризис миновал, – донесся до меня голос Маруси. – Андрей, – позвала она меня по имени. – Нужно выпить немного бульона и еще одну таблетку.
Я послушно открыл глаза.
Маша преподнесла кружку с теплым куриным бульоном к моему рту, и вкусный чуть солоноватый напиток живительной влагой потек в мое горло. И я не заметил, как выпил всю кружку.
– Умничка! Был бы всегда таким послушным, Дьявол, цены бы тебе не было!
Хорошо, что нас разделяла ночь. И она не заметила мою улыбку.
«Знала бы ты, Маруся, что с тобой я готов играть в любые игры! И быть послушным для тебя всегда, когда ты только этого пожелаешь или захочешь».
Маша поднялась с кровати, но я решительно взял ее за правую руку и потянул обратно, произнеся:
– Просто полежи рядом, – попросил тихо.
И когда она плюхнулась на меня, чтобы не испугать – осторожно и нежно перевернул ее на бок, и улегся также, повторяя все изгибы ее тела, как будто мы одно целое, подул в ушко, и добавил:
– Лежи смирно. Не двигайся. Иначе, я за себя не отвечаю, Звонарёва.
Скукожившись, как гусеница в коконе бабочки, Маруська притихла.