Разве любовь нельзя купить? Просто нужно правильную и весомую цену назначить за нее. Все! В этом мире продается и душа и тело! – и это неоспоримый факт!
«Нужно скорее решать эту проблему! Иначе я точно свихнусь!» – пришёл я к выводу, поставив пустой стакан из-под бренди на стол.
Каждую ночь мне снилась девушка. И в этих снах, - такая скромная и тихая, словно ручей в реальной жизни, - она отнюдь не была паинькой! И это сводило с ума! Каждое утро, просыпаясь, вдруг осознавать, что все это обман и иллюзия Морфея, вздумавшего превратить меня в озабоченного маньяка – это изощрённое издевательство.
А последний сон гарантировал мне, что я на грани шизофрении уж точно…
...Илана стояла, прислонившись к косяку двери, придерживая одной рукой мятного цвета полотенце у груди. Волосы собраны в высокий хвост. А тело было разгоряченным после душа. Соблазнительно улыбнувшись – поманила меня пальчиком. Я прошелся тяжелым взглядом по её фигурке, и внутри все заныло, требуя прикоснуться к ней. И я не раздумывая, пошел ей навстречу. Даже на расстоянии я отчетливо чувствовал аромат зеленых яблок и корицы. И пока я шел, она тоже сделала несколько шагов мне навстречу: вышла в коридор и прислонилась к стене. Глаза её горели. Она облизнула пересохшие губы, и, закрыв глаза, ждала пока я подойду к ней ближе.
Я выдохнул тяжелее обычного от жажды обладать ею. Смотрел на нее, пока мое дыхание касалась ее шеи, и отчетливо видел, как пульс начинает биться быстрее. И я, склонившись, сначала обвел мочку ее левого уха языком, а потом, ухватив зубами круглое колечко сережки, нежно потянул его в свой рот, чтобы, наконец, почувствовать эту пьянящую сладость ее дрожи. С наслаждением услышал стон Ангел. И, она, открыла свои зеленые глаза с затуманенным взором, в которых словно в безудержном потоке горной реки отражалось желание.
Я хотел ее. И хотел прямо сейчас. И, словно, прочитав мои мысли, Лана сбросила полотенце на пол....
Я всё утро не мог выкинуть из головы каждый фрагмент этого сна. Не мог убрать из внутреннего взора прекрасный образ Ангел. И с трудом удержал себя от желания поехать к ней…
Вчера, стоило сыну прийти домой, я спросил у него:
– Илана Вадимовна, ничего тебе не говорила?
Он с удивлением посмотрел, но ответил:
– Весь урок она, отец, говорила. Не только мне, но и всему классу. Рассказывала о любви какого-то князя Вячеслава Тенишева и Марии Замятиной. Я откровенно все проспал, – Андрей разулся, закинул сумку в шкаф, прошел в кухню.
– Как ты себя чувствуешь, сын? – поинтересовался. – Маша хорошо о тебе заботилась?
Дверца холодильника с яростью хлопнула, еще немного сильнее и вообще бы с петель отвалилась. Но я молчал.
– С каких пор тебя волнуют мои отношения, и то, как обо мне заботятся девушки, отец?! – Андрей откупорил новую бутылку минеральной воды, и залпом выпив, закрутив крышку обратно, кинул в мусорное ведро. – Ты лучше о себе позаботься, – и ушел в свою комнату.
– Так и живем, – произнес в звенящую пустоту дома…
Олеся на меня обиделась. Даже не поздоровалась. Весь рабочий день игнорировала. Молча приносила документы на подпись. А также записки со звонками клиентов и партнеров. Мне, честно говоря, было глубоко плевать.
Чувствовал, что эти отношения уже начинают напрягать. И пора с ней прощаться. О чем ей и сообщил после работы. Специально задержав придуманным предлогом про что-то неурочное.
И дело было не в том, что мне вдруг захотелось получить в свою кровать Ангел, нет. А в том, что я отчетливо понял: Олеся уже хочет от меня большего. Не только денег. А меня самого полностью. В свое безраздельное и единоличное пользование и распоряжение. Так сказать, в частную форму собственности.
Слушая крики помощницы, я смотрел в окно, пропуская мимо ушей все колкости и оскорбления. Выдохнувшись, она замолчала, смотря на меня. Я даже бровью не повел. Леся ждала, что я проникнусь к её якобы глубоким изречениям. Не проникся. Тогда девушка начала давить на жалость:
– Денчик, я же тебя люблю очень.
На её глазах появились слезы, но я-то им уже не верил. Давно научился не верить, зная, что женские слезы – это искусный манипулятор мужиками. А женщины, легко и просто их льют, как будто открыв воду в кране.
– У нас с тобой была договоренность, Леся, – устало произнес я. – Я четко, ясно и разумно с тобой обсудил условия нашего контракта. А ты легко и просто его нарушила, решив, что раз я уже у тебя в постели, то и меня самого не стоит труда заполучить, – сказал ей. – И не стоит, моя дорогая, лить крокодиловы слезы.