– Но ты ещё не пробовала, дорогая! – Воскликнул он, медленно подступая к ней. – Откуда тебе знать: может понравиться, и захочешь снова? А, милая? – И уже вкрадчиво добавил: – Ну, не ломайся, крошка! – Он продолжал своё наступление до тех пор, пока на пути Маши не встало дерево.
«Вмажь ты ему, Маруська!» – Кричало моё сердце. Его стук глухо отдавался в районе затылка. – «Убью, тварь!» – понял в тот момент, когда увидел, что Смит наклонился поцеловать мою девочку.
Мне понадобилась пара секунд, чтобы добраться до них. За капюшон толстовки я оттащил этого скота.
– Смит, – спокойным голосом произнёс я, хотя внутри клокотала ярость. – Я. Тебя. Предупреждал. – С расстановкой выдохнул этому ублюдку в лицо. – Тронешь. Костей. Не. Соберёшь. – И со всей своей силы заехал ему под дых.
Смит, задыхаясь, повалился на землю.
Огромные глаза Маши испуганно распахнулись.
– Девиль, прекрати! Ты действительно его убьёшь! – Прокричала она, видя, что я не намерен останавливаться.
– Девиль, я кому сказала! Успокойся! – Я ждал, пока этот ублюдок соберёт свои конечности в кучу и поднимется. Да, у меня было железное правило: лежачих не бьют. И только после этого снова ударил его в правую бровь.
– Андрей! – Не унималась малышка. – Прекрати! Ты хочешь в тюрьму сесть? – И видя, что её попытки никак не могут привести меня в чувство и вернуть в реальность – встала между нами.
Секунда. И кулак Смита, который, предназначался мне, угодил Маруське в висок. Она пошатнулась, но удержалась на ногах. Злость, клокотавшая во мне, как лава в вулкане – выплеснулась с еще большей амплитудой.
– Дьявол! Чёрт тебя побери! – Крикнула Машка мне.
И предприняла последнюю, отчаянную попытку меня остановить.
И надо сказать сработало!
Маруська, крепко зажмурившись, взяла лацканы моей олимпийки и, притянув к себе – прижалась своими тёплыми, вкусными губками с ароматом малины – к моим. Этот невинный поцелуй меня отрезвил. Он был горячее любого другого.
Сознание медленно возвращалось в реальность. Моргнув несколько раз, чтобы убедиться, что происходящее действительно не сон. Не сон. Посмотрел на малышку. Она, пряча глаза – отступила в сторону.
– Успокоился, балбес? – Щёки смущённо алели.
– Не совсем. – Хмыкнул я, потирая губы, которые всё ещё хранили вкус малины. – Думаю, надо повторить. – Делая вид, что задумался, вкрадчиво произнёс. Наклонился, оставляя между нашими губами всего пару миллиметров, ни на йоту не сомневаясь в действиях своей Бэмби.
Как и ожидал, Маруся намеривалась меня ударить. Но молниеносным движением перехватил её кулачок и притянул к себе. Возвращая поцелуй. Настоящий. Мой язык, преодолев сопротивление, всё-таки скользнул ей в рот, найдя её язычок, начал ласкать. Не замечая ничего вокруг продолжил целовать. Мои руки сомкнулись за её спиной. На одно всего лишь мгновение Маруся замерла. Я чётко почувствовал её внутренне сопротивление и уже приготовился к тому, что девушка меня оттолкнёт. Но каково же было моё удивление, когда она, издав короткий стон – запустила свои руки мне в волосы. Недолго думая, я усилил напор. Я чувствовал, как жар волнами начал распаляться по всему телу, и желание охватило меня. Еле заставил себя отстраниться. Свидетели нам ни к чему. Нехотя, я разомкнул объятия и прервал поцелуй. В глазах Маруси отразилась сожаление.
«Мне тоже очень жаль, малышка!». – Произнёс про себя. Мысленно давая себе подзатыльник. И повернулся в сторону ошалевшего англичанина.
– Смит, по-хорошему в последний раз предупреждаю… – Я замолчал, подбирая слова. – …только попробуй свои лапы распускать в отношении Маши, даю слово пацана, что ходить ты не сможешь больше никогда!
– Это мы еще посмотрим, Девиль. Одно поражение! Всего лишь одно. Я не намерен сдаваться! – Англичанин сплюнул на землю, развернулся и ушёл.
Во мне снова начала набирать обороты, не давая нормально дышать ярость! Я закрыл глаза. В надежде успокоиться. Я понял, что в этот раз такой номер не сработает. Открыл их и посмотрел на стоящую рядом Марусю.
Она молчала.
– Что, Звонарёва, понравилось целоваться с англичанином? – Едко спросил я. Признаюсь, что это был отвлекающий манёвр. Вон, уже изнутри себя съедает, чувствуя себя виноватой. И, ведь опять повелась.