– Хорошо. Я согласна. – Ответила, глядя ему в лицо.
Мне показалось или нет? Но только что в холодных глазах, словно льдины айсберга мелькнула радость.
Развернулась на триста шестьдесят градусов, чтобы пойти к дому. В воздухе уже витал вкусный, дразнящий и манящий аромат мяса и овощей, приготовленных на углях.
– Ты попала, Маруся! – Услышала я тихий шёпот за своей спиной.
Немного сбилась с шага. Оглянулась через левое плечо, чтобы спросить:
– В сказку, Андрей?
– Нет, милая, в роман! – И очень быстро оказался возле меня. – Хочешь, докажу? – Он обхватил мою талию и протянул к себе настолько близко, что, казалось, ещё один миллиметр, и я влипну в него, как нож в масло. В предвкушении я зажмурилась.
Но этот оболтус просто чмокнул в нос, развернул, хлопнул по попке и вернул в действительность:
– Чего застыла, милая? – Хмыкнув, продолжил: – Поцелуй ждала? Я бы с удовольствием, но они ещё с прошлого раза, кмх, немного припухлые. – Озорной блеск заставил меня рассмеяться.
– Отомщу, тебе, Дьявол мелкий! – И стремглав побежала к дому.
– Это мы ещё посмотрим, Звонарёва! – Услышала вдогонку. – Мстя, моя будет жестокой! Вот увидишь, крошка!
Я немного испугалась.
«Дурак шуток не понимает!».
Накрытый стол находился на заднем дворе. Под огромными ветвями берёзы стояла большая резная беседка. Чуть вдалеке росли кусты смородины, малины и крыжовника. Несколько яблонь и груш, слива и вишня.
На подходе я увидела вольготно расположившегося Питера. И притормозила. Он сидел, обнимая за плечи довольно улыбающуюся Настю. Мне вдруг стало не по себе. Поёжившись, обхватила себя за плечи. Непроизвольно вспомнила, как Смит нависал надо мной и целовал. Его бесцветный, холодный и шершавый рот целовал мои губы, царапая их и причиняя боль. Пит вовсе не стремился подарить мне ласку, а, наоборот, словно голодная саранча пыталась сожрать.
«Хорошо, Андрюшка вовремя подоспел!»
Я опять обернулась. Ох, зря я это сделала. Весёлый и такой нежный взгляд – стал колючим, злым и опасным. Голубые глаза, быстро превратились в тёмно-серые грозовые тучи дождя, после которого не видеть нам радуги.
Чтобы избежать скандала, я уже хотела было присесть рядом с Новиковой, но Андрей бесцеремонно ухватил меня ладонь и посадил рядом со мной. Голоса вокруг смолки. Обстановку разрядила тётя Лада:
– Друзья, обедаем, а потом идём выбирать себе рабочий инвентарь для завтрашнего утра. – Она поставила передо мной полную тарелку в меру румяного мяса, из которого сочился сок и соусник.
Батонов, не веря, слишком громко воскликнул:
– Какой инвентарь, Лада Анатольевна? Разве мы не будем просто картошку перебирать? – Он посмотрел по сторонам, ища поддержку у одноклассников.
– Кто вам такое сказал? – Спросила она у парня. – Господа будут копать лопатами, хотя есть вариант картофелекопательными вилами – кому как нравится, а дамы будут собирать её и в мешки складывать. Елисей Сергеевич с Денисом Ильичом будут их в тележку укладывать. Вы, ребята, не поверите, с самой настоящей лошадью – Хурмой.
Услышала чей-то кашель. Это дядя Елисей подавился.
– Да, дорогой муж, Петрович завтра нам свою Хурму одолжит на три дня. В обмен на Донга. – Лада Вадимовна призадумалась. – Это тоже наш любимый конь! Но он просто не любит быть запряжённым в тележку.
Справа послышалось очередное покашливание. Это уже Денис Ильич подавился куском хлеба. Один только Андрей рассмеялся.
– Бедный ваш Донг, тётя Лада – заработался!
Она подошла к двоюродному племяннику поближе, потрепав по голове, согласно кивнула:
– И не говори, племянничек!
И оба чему-то, понимаемому только им – весело рассмеялись.
После обеда Лада Вадимовна отправила нашу Ангел и Девиля-страшего за водой. Тоже, по-видимому, что мутит. Я только что мыла руки в ванной под краном с тёплой водой. Буквально две минуты назад.
Почти все разбрелись полежать. Я не стала исключением. Тоже хотела вздремнуть после такого стресса. Направилась было на чердак, но Андрей меня остановил.