«Твою мать, да я не один такой, кто, похоже, желает к ней дотронуться», — он краем глаза заметил, что сидевшие у барной стойки мужчины и не обращавшие до этого внимания на площадку, повернулись к Виви и ловили каждый её жест.
Она же, на припеве, подняла руки и снова стала извиваться, как змея, в этот раз проводя себе пальцами по рукам. И судя по тому, как прикрыла глаза, наслаждалась этими лёгкими невинными касаниями.
«Нет, это вам не те молодые тёлочки, которые танцевали здесь до этого, желая показать все свои прелести. Это женщина, знающая себе цену, знающая, как возбудить интерес в мужчине и полностью владеющая своим телом. Ни одного пошлого, вызывающего движения, но при этом такой накал сексуальности, что не хочется отводить взгляд даже на секунду… Бля, Виви, что же ты делаешь-то?» — Яров уже начал ощущать настоящее возбуждение и не двигался с места, боясь, что встанет не только он с шезлонга, и а его член в плавках.
«Мать твою, да возьми ты уже это банан с подноса», — мысленно умолял он, когда Виви опять стала кружить вокруг него и делать вид, что собирается наклониться, но потом передумывает. И только с третьего раза она присела, но тут же резко выпрямилась, одним движением отбрасывая волосы назад и Яров чуть не застонал, видя, какая соблазнительная улыбка отображается на её лице.
«А что она сделает, когда возьмёт банан? Начнёт его есть?» — он на секунду представил, какое она представление может сделать из этого и его бросило в жар. «Сколько длится композиция? Сколько она уже танцует? Успеет она устроить представление с поеданием банана или нет?.. Лучше не стоит!» — он оглянулся, ощущая, как многие мужчины тоже напряжённо наблюдают за его домохозяйкой.
К счастью, Виви не стала есть банан. В самом конце песни она всё же наклонилась и подняла его с подноса, медленно ведя им по телу, а когда прозвучали последние аккорды, с улыбкой его показала всем и, развернувшись, ушла с площадки, оставляя мужчин с фантазиями — как бы она сексуально его ела, если только ради того, чтобы поднять, устроила такое горячее выступление.
— Яров, если не ошибаюсь? — раздалось сбоку от его шезлонга, пока он приходил в себя. — Ваша дама, на мой предвзятый взгляд, без сомнения лучшая, — бесстрастно добавил подошедший мужчина и не став дожидаться ответа, пошёл дальше, на ходу подозвав одного из крепких парней, семенящего следом и что-то сказал ему.
«Браславский?» — Яров изумлённо уставился вслед. Он знал, кто это. И не раз искал с ним встречи, но безрезультатно. Это был один из тех людей, которые ворочали по-настоящему огромными деньгами. Из высшей лиги, куда Ярова никак не пускали. Его репутация из молодости — жиголо, мальчика для ублажения престарелых дам, вызывала у сильных мира сего презрение, и как бы он ни старался, выше определённой планки не мог подняться. Ему просто не давали, избегая заключения контрактов с его компаниями. И тут оказалось, что Браславский знает его фамилию.
«Но что-то меня это не радует. Я знаю вкусы и этого человека. Он как раз из тех, кто не любит пустоголовых кукол. Ему пятьдесят пять и в любовницы он выбирает себе женщин от тридцати до тридцати пяти. И то, что он похвалил танец моей Виви совсем нехорошо», — Яров ощутил лёгкую тревогу. «Лучше забрать её и увезти отсюда», — решил он и, поднявшись, стал искать её глазами.
Однако искать её не требовалось. Виви снова стояла на площадке в числе всех участниц конкурса и с лёгкой улыбкой на всех взирала, спокойная и расслабленная, не обращая внимания на молодых девушек, на фоне которых в своём чёрном купальнике и чёрных шортах сильно выделялась. Она ожидала объявления результатов, а когда ей отдали первое место, грациозно поклонилась и, взяв конверт с небольшой суммой, которую выделяли победительнице, собралась уйти с площадки. Но не успела сделать и двух шагов, как к ведущему подошёл крепкий парень и что-то прошептав, вручил ещё один конверт.