— Не видели, потому что прошло то время, когда я напивался, — отчуждённо ответил он. — Я делал это лишь во времена молодости. После особо отвратительных ночей с какой-нибудь престарелой дамочкой. Напивался, чтобы забыть, какие иногда вещи приходилось делать, чтобы ублажить их.
— Оу, — выдавила Виви и чуть не поперхнулась, не зная, что на это сказать.
Но Ярову и не требовалось её ответов. Он пристально посмотрел на неё и добавил:
— Было иногда очень нелегко обслуживать старых дам и выполнять их капризы. Хотелось помыться не только снаружи после такой ночи, а вымыть себя изнутри, чтобы не чувствовать их вкус во рту, забыть их поцелуи и всё остальное.
— Я… мне жаль, что так получалось, — пробормотала Виви, снова испытывая тошноту, а когда Яров промолчал на её слова, чтобы опять не молчать, робко сказала: — Как-то я задумалась о вашем прошлом роде занятий и пришла к выводу, что женщинам в этом плане легче… Ну, вы понимаете о чём я… — она вдруг осознала, что не стоило это говорить и страстно пожелала, чтобы босс не обратил внимание на её высказывание.
Но он как раз молчать не стал.
— Вы имеете в виду, что легче — стоит лишь раздвинуть ноги? А мужчине необходимо, чтобы член встал? — переспросил он и криво усмехнулся. — Ну, мне отчасти повезло. Стояло у меня всегда хорошо, независимо от внешнего вида клиентки. Но это скорее моя физиологическая особенность. Дело в том, что у меня небольшое нарушение в работе эндокринной системы. Она вырабатывает чуть большее количество половых гормонов, чем принято по норме. Отклонения совсем небольшие, но оно как раз всегда избавляло меня от проблем с клиентками. Врачи мне предлагали два варианта решения проблемы — подавить излишнюю выработку гормонов с помощью медпрепаратов или регулярно жить половой жизнь. Я, как вы знаете, выбрал второй способ. И приятнее, и не наношу вред здоровью таблетками.
— Всё понятно, — ещё больше смутившись, выдавила Виви и практически уткнулась в чашку носом, чтобы только не смотреть на Ярова.
Однако он как будто не замечал, что тема для разговора ей не нравится, а продолжил, только уже жёстко:
— И не лелейте надежд, что женщинам в том бизнесе лучше. Поверьте, ещё хуже, чем мужчинам. Мы имеем хоть какое-то влияние на тех женщин, с кем спим. Они желают нас и прикладывают хоть какие-нибудь усилия и старания, чтобы затем получить удовольствие. А девушек тупо используют. Могут сделать такие вещи, которые вы не увидите даже в самой жёсткой порнухе. Если бы вчера я начал вам рассказывать о вкусах некоторых посетителей клуба, вы бы сбежали оттуда и долго-долго мылись. А над теми девочками на площадке, долго бы плакали, узнай, что многие из них пережили…
— Но почему они не уходят? — Виви нахмурилась и, подняв взгляд, посмотрела на босса. — Почему продолжают этим заниматься?
— Как почему? Деньги. Только деньги, Виви. Становясь любовницами и содержанками в таком кругу, как наш, они получают хорошие суммы за то, что исполняют прихоти своих любовников, — ответил Яров и покосился на столик, где лежало два конверта. Он их сразу приметил, когда привёл Виви и понял, что она уже посмотрела их содержимое.
«Было там предложение от Браславского или нет?» — эта мысль выедала ему мозг, и поэтому ему хотелось посильнее напугать Виви, чтобы она и не задумывалась над его возможным предложением.
— Да и не отпускают у нас так просто, как вам может показаться. Содержанка и любовница — она как вещь. Пока с ней не наиграются, не выпустят, — продолжил Яров. — А попробует сбежать — найдут. И могут опустить на дно, сплавив в какой-нибудь бордель или на порно-студию, где её согласия на съёмки спрашивать не будут…
— Пожалуйста, больше не нужно рассказывать, — не выдержав, попросила Виви. — Иначе, боюсь, меня снова вырвет.
— Я просто хочу, чтобы вы понимали, что порой жизнь не такая яркая в некоторых родах деятельности, как может показаться, — произнёс он и, не выдержав, всё же кивнул на конверт. — Вон, вас уже вчера ведь попытались купить. Разве нет? В конверте, уверен, лежит приличная сумма денег и визитка одного человека. И возможно вы раздумываете над его предложением.
Виви моментально брезгливо поморщилась, тоже посмотрев на конверт и резко ответила:
— Да, вы правы, к сожалению, там и деньги, которые я точно не могу взять, и визитка одного человека, — а потом не выдержала и презрительно добавила: — А за предположения о моих раздумьях — честно, не ожидала от вас такой подлости! По себе судите? Думаете, все продаются?
— Всё-всё, Виви, не злитесь, — примирительно подняв руки, воскликнул Яров. — Это всё моя циничность говорит. Но о вас я всегда только самого лучшего мнения, — последние слова он произнёс мягко и с такой искренностью, что она поверила.