И чем дальше занималась домашними делами, тем больше росла её решимость вообще не проявлять эмоций в отношении босса. Не обращать на него внимание. И больше никогда ему не сопереживать.
А вот Ярову становилось всё хуже. Приехав на работу, он закрылся в кабинете и мрачно уставился в стену, уже жалея, что позволил себе так высказаться. «Знайте своё место… Бля, ну какой же я моральный урод. Зачем было так разговаривать с Виви. Она же всегда доброжелательна ко мне. И сейчас заговорила не из любопытства, а потому что действительно волнуется за меня. Я же вижу это. Чувствую. Она хочет помочь. А я взял и ткнул её носом в положение в моём доме… Я же практически словом ударил её. Грубо, наотмашь», — он поморщился. «Да ещё и скрытую угрозу высказал, пугая, что она пожалеет… И низвёл её положение в моём доме до безмолвной прислуги. А ведь я дорожу Виви, тем, что она делает для меня. Вон, даже боюсь, что она уйдёт от меня», — чувство вины из-за сказанных слов давило всё сильнее и Яров даже на секунду подумал о том, чтобы выпить сейчас и так попробовать забыть обо всём. Но взял себя в руки и приказал сосредоточиться на работе, ища там избавление и забвение от чувства вины.
И почти весь день получилось не вспоминать о своём поступке. Но когда стал приближаться конец рабочего дня, и скоро можно было уезжать домой, он почему-то испугался.
«Не знаю я, как приехать и посмотреть Виви в глаза. Что сказать. Как себя вести… И уже представляю, каким холодом она меня обдаст. Как равнодушно будет смотреть на меня своими серыми глазами, и я буду видеть в них только колючий лёд», — не выдержав, он схватил бутылку с виски и, щедро плеснув его в бокал, сел в кресло, глядя через панорамное окно на город внизу.
«А ведь в последнее время мы нашли с ней общий язык. Провели хороший выходной, стали чуть ближе. И вероятно она это тоже почувствовала. И именно поэтому решилась заговорить со мной на эту тему, искренне желая помочь, а я… Я… Я тупо струсил», — мужчина, наконец, нашёл в себе силы признаться, что его взбесило в словах домработницы и так испугало. «Когда Виви начала говорить о стабильности и постоянных отношениях, я на долю мгновения представил такие отношения именно с ней. И даже где-то в глубине сознания раздался тихий шёпот, что с ней семья у меня могла бы получиться. Но я не хочу менять свою жизнь. Не хочу семьи, не хочу ни к кому привязываться. Что-нибудь чувствовать. Не хочу нести ответственность за ту, что рядом. Меня устраивает, что я плачу деньги за секс, делаю что пожелаю с девушками, а затем расстаюсь с ними и выбираю других. Меня в таких отношениях ничего не задевает, не волнует, не заставляет переживать или бояться. Всё предельно просто», — он пытался убедить себя, что в его образе жизни огромное количество преимуществ. Но в глубине души понимал — за всем этим пустота. Ничего нет. И если раньше он не обращал на это внимание, то однажды перед днём рождения задумался о том, что дальше, и не нашёл ответа.
«А пустота внутри всё растёт», — констатировал Яров, налив себе вторую порцию спиртного и уже немного хмелея от него. «И я знаю, если Виви примет предложение Макса, уйдёт от меня, и я останусь один — пустота станет ещё больше. Я уже не представляю дом без неё. Макс вчера был прав — после её прихода там даже изменилась общая атмосфера. Туда хочется возвращаться каждый вечер, потому что я чувствую — она там ждёт меня. И так приятно приехать с работы, сесть за накрытый стол, посмотреть на Виви, переброситься парой слов. Какие бы проблемы не возникали на работе, дома я всегда мог не думать о них, а наслаждаться покоем и уютом».
«Впрочем, сегодня-то мне не хочется ехать домой… Виви вряд ли встретит меня доброжелательной улыбкой. Я бы, на её месте, запустил в себя всеми теми кастрюлями, которыми рекомендовал ей заняться… Бля, ну что я за человек-то такой?» — он в очередной раз вспомнил свои слова и тяжело вздохнул.
Официальный рабочий день уже закончился, как десять минут и в любой другой день он бы спускался к машине, чтобы ехать домой. Но сегодня всё сидел в кабинете, не представляя, как теперь снова наладить отношения с Виви.
В дверь раздался робкий стук, а затем она открылась и заглянула его секретарша.
— Олег Анатольевич, извините, — начала она, но Яров перебил:
— Можете идти домой, — думая, что она пришла из-за этого.