И все? Просто добраться до выхода? Ладно, понятно, чего тут не понять? А что там с возрождениями и другими игроками? Этот вопрос Игра проигнорировала, ответив мне полнейшей тишиной. Что-то она в последнее время не хочет со мной общаться вне официальных рамок, как было в самом начале. Обиделась, что ли? Но на что⁈ Эх…
Ладно, выбора у меня нет, а к подземельям мне не привыкать. Да и раз про других игроков ничего не сказано, значит, они пока не моя головная боль, можно не переживать о них. Наверно. Может быть. Чует моя задница какой-то подвох, только никак не могу понять, в чем именно он.
Тяжело вздохнув, вытаскиваю факел из крепления на стене и начинаю осторожно идти вперед. Вариантов все равно немного — позади меня тупик.
Глава 22
— Вы мне ничего не хотите рассказать? — спросил профессор, войдя в комнату отдыха, где находились оба его подчиненных.
— О чем вы, профессор? — удивленно посмотрели те на него.
Эксперимент протекал нормально, даже скорее отлично, и такого вопроса от своего начальства они совсем не ожидали. Что-то случилось? Они что-то пропустили? Они недоуменно и напряженно переглянулись, срочно пытаясь сообразить, что же привело их руководителя к ним с таким вопросом.
— Что вы скажете про это? — произнес профессор с непонятной интонацией в голосе и положил перед ними на стол планшет.
Переглянувшись, его помощники взяли планшет и начали внимательно изучать открытый там файл.
— Интересные данные, но все же в пределах допустимого. И нельзя сказать, что это плохо. Что не так? — произнес наконец один из них, когда они несколько раз просмотрели все, но так и не поняли, что именно настолько сильно заинтересовало профессора.
— Вы правы, — согласился тот и сел рядом с ними. — Только вот такого не должно быть. Заложенные в основу директивы начали изменяться. У людей произошла первая групповая инициация, а, как вы помните, мы отказались от этого варианта, слишком высокие риски. Безусловно, при таком варианте скорость адаптации серьезно возрастет, но такого не должно быть. Базовые директивы не должны изменяться, и вы это знаете не хуже меня, это основа! И не спихнуть все на некорректно прописанные изначальные указания, я ведь проверял не раз, все было нормально. Значит, дело в чем-то другом. И вот в связи с этим у меня к вам вопрос — вы мне ничего не хотите рассказать?
Снова переглянувшись, его помощники синхронно озадаченно почесали головы, явно не зная, что сказать.
— Какое управляющее ядро вы использовали? Я почему-то не нашел информации об этом. То, какое изначально предполагалось по плану, — нашел, а вот какое поставили в итоге — почему-то нет. Использовано другое ядро?
После этой фразы его помощники в очередной раз переглянулись, но теперь в их взглядах промелькнуло смутное осознание, догадка. И профессор заметил это.
— Что не так с ядром? Что вы опять натворили? — спросил он прямо, внимательно смотря на своих подчиненных.
— Ну-у… — протянул один из них, явно пытаясь выиграть немного времени, чтобы решить, что говорить.
— Не тяните!
— Мы использовали другое управляющее ядро, — выпалил второй помощник.
— Зачем? Все же было рассчитано и не раз перепроверено.
— То, которое планировали использовать, не прошло последние тесты, оно оказалось бракованным и не выдерживало более-менее серьезную нагрузку, все начинало сыпаться. Можно было запросить новое, оформить все правильно, но это время, много времени. А оно, как вы сами прекрасно помните, серьезно поджимало. Да и не факт, что в свете всего происходящего нам предоставили бы новое ядро, а не свернули бы под этим предлогом весь проект.
— На что вы его заменили?
— Десять-альфа в той же модельной линейке.
— Десять-альфа? — растерянно переспросил профессор. — Это шутка?
— Нет.
— Но… Это же экспериментальная нестабильная версия! Ее признали неудачной, даже не пустив в серийное производство, и почти сразу выкатили одиннадцатую, доработанную версию. И вы использовали его в нашем проекте? Я даже не хочу знать, где вы его взяли!
— Да, мы использовали его. Это был лучший вариант из доступного нам на тот момент. Все тесты ядро прошло, результаты были стабильными. Оно подходило по всем параметрам. А то, из-за чего его признали неудачным… в нашем проекте эти аспекты не были критичными.
— Почему вы мне ничего не сказали?
— А вы помните, в каком состоянии были?
В ответ на это профессор удрученно покачал головой. Он прекрасно помнил это и понимал своих подчиненных, новые проблемы могли запросто сломить его, он тогда был на грани. И пусть сейчас он злился на них, но одновременно с этим в глубине души был и благодарен: они сделали все, чтобы он выкарабкался, был снова в строю. Пусть даже и скрыли что-то вроде этого.