— Совсем?
— Почти. Оно защищено мощным шифром неизвестной архитектуры. Мы знаем, что это точно не классические сообщения. Больше похоже на технические, есть характерные маркеры. Мы предполагаем, что это сигналы опроса.
— Опроса? — задумчиво переспросил профессор.
— Да, похоже, ядро пытается с кем-то связаться.
— Успешно?
— Неизвестно, мы ничего похожего на ответные сигналы не засекали.
— Конечные точки?
— Только предположительно.
— Мне нужны все данные.
— Вот, пожалуйста, — произнес один из помощников и протянул профессору планшет. И тот, задумчиво нахмурившись, начал быстро знакомиться с предоставленной информацией.
В помещении же установилась тишина. Помощники профессора молча стояли, изредка переглядываясь, но говорить ничего не спешили. Профессор же был полностью погружен в содержимое планшета, и ему пока было не до разговоров.
— Вы же тоже видите это? — осторожно спросил помощник, который настаивал на том, что нужно все рассказать, когда профессор отвлекся от планшета и посмотрел перед собой, все еще продолжая витать в мыслях.
— Вижу. Сообщения уходят в направлении, где располагаются планеты, на которых мы проводили предыдущие эксперименты. И вряд ли это совпадение.
— Но что это значит? Зачем ядру это? — спросил второй помощник.
— Непонятно, — задумчиво произнес профессор. — Все выглядит так, словно ядро перебирает варианты и ищет зачем-то те планеты. Мы можем как-то остановить это?
— Не отключив ядро — никак.
— Но если мы отключим его, эксперимент придется остановить, иначе никак. И снова запустить мы уже его не сможем, нет ресурсов для этого, — добавил второй помощник.
— Значит, отключать ядро нельзя. Это наша последняя попытка.
— Но что тогда нам делать с этим? — спросили у профессора, кивнув на планшет в его руках.
— Ничего, — ответил тот, тяжело вздохнув.
— Ничего? — удивленно спросили у него оба помощника почти одновременно.
— Да. Мы ничего с этим не можем сделать. В наших силах лишь наблюдать и пытаться понять, зачем управляющему ядру понадобилось устанавливать связь с предыдущими проектами.
— Они же все еще функционируют?
— Да, — кивнул профессор. — Нам же не дали их отключить. Риски слишком велики, и все в таком духе. Это же разумные виды, а последствия вывода их из эксперимента непрогнозируемы. По плану мы должны были их свернуть, но теперь…
— И ядро может получить ответ?
— Вполне. Почему нет? Технически это возможно. Другое дело, что мы ни с чем подобным раньше не сталкивались и неизвестно, как отреагируют на такое другие ядра.
— И что нам делать?
— Как уже сказал, мы ничего особо не можем сделать. Из-за известных вам нюансов система практически изолирована от нашего вмешательства. Мы можем лишь наблюдать и надеяться.
— Как-то это… — помощник неопределенно взмахнул рукой в воздухе.
— Как есть, — произнес профессор и вместе с планшетом вышел из помещения и направился в свою каюту. Отдых откладывается, ему нужно просмотреть все, что есть по возникшей ситуации, и попытаться понять, чем это может грозить.
Вот установит ядро связь с другими, что дальше? Для чего ему это? А для чего-то ведь нужно, не просто же так оно пытается сделать это. И вообще, откуда оно узнало про другие проекты и тем более в каких областях галактики их искать? Такую информацию ядру точно не предоставляли.
Когда же профессор ушел, его помощники не спешили следовать за ним и продолжили оставаться в помещении.
— Что делать будем? — спросил один у другого.
— Работать. И стараться сделать так, чтобы все окончательно не пошло наперекосяк. Мы обязаны довести эксперимент до финала, пока все идет слишком обнадеживающе, нельзя упустить такой шанс, — ответил второй ему.
— Нельзя, — согласился с ним его товарищ.
Только, хоть они и были настроены работать, что именно делать, даже и близко не представляли. Все, что им уже пришло в головы, они перепробовали, и результаты пока очень так себе. Видимо, им и в самом деле остается лишь наблюдать и ждать, когда управляющее ядро добьется своего и начнет что-то еще делать.
Глава 16
Как бы это ни странно звучало, но жизнь вошла в свою колею. Кто бы мне такое сказал сразу после того, как я узнал об игре, — рассмеялся бы ему в лицо. Тогда такое казалось попросту невозможным, чем-то совершенно невероятным. Однако так все и получилось. Привычный мир не рухнул, хоть и слегка пошатнулся. И довольно быстро жизнь вернулась на круги своя.
Она ни в коем случае не стала прежней, но тем не менее, наверно, можно сказать, что она стала размеренной. Больше никаких особых потрясений и неожиданных сюрпризов. Все вполне прогнозируемо и распланировано. Я бы даже сказал, в какой-то мере — обыденно. Эффект первого «вау» прошел довольно быстро.