— Откуда тебе это известно? – просипела я.
— Вторая Мировая была темой моей выпускной работы в университете, – рассеянно ответил Рик, – а в качестве факультатива я посещал лекции о возникновении и распространении фашистских и нацистских идеологий. Там нам рассказывали и об Аненербе.
Признаться, меня такие темы никогда не интересовали. Но не нужно быть экспертом, чтобы понять – найти покупателя на подобные артефакты будет ох как непросто. Десятилетия, прошедшие с момента окончания Второй Мировой, не смягчили отношение человечества к гитлеровским зверствам. Ни один уважающий себя аукцион не возьмётся выставлять фашистскую атрибутику, тем более оккультную. Рику предстоит как следует покопаться в своих связях, чтобы найти того, кто поможет продать эту дрянь.
— Думаешь, бывший владелец дома был причастен к этой Аненербе? – спросила я Даркфилда, не спуская глаз с книги. Казалось, стоит выпустить фолиант из виду, у него отрастут тараканьи лапы, и он побежит прямо на меня, как гигантское мерзкое насекомое.
— Не могу утверждать, – пожал плечами Рик. – Ему девяносто два, в сороковых он был ещё мелким. Может быть отец или другой старший член семьи передал ему всё это добро как семейную реликвию. В любом случае, это роли не играет.
Я с напряжением наблюдала, как он упаковывает книгу, кинжал и чашу в пластиковые пакеты, будто улики на месте преступления. Мне казалось жутко неправильным, что он хочет вынести эту дрянь за пределы дома. Её место было здесь, среди прогнивших перекрытий, изъеденных плесенью обоев, пропитанных смрадом разложения половиц.
С другой стороны, дом будет продан, и неизвестно, кто станет его новым владельцем. Вдруг он тоже догадается о назначении этих вещей и, чего доброго, решит воссоздать с их помощью какой-нибудь оккультный ритуал – призвать демона или наслать массовую порчу. Идиотов в мире хватает. Едва ли его попытка увенчается успехом, но кто-то, кого он изберёт жертвой, может пострадать. Быть хоть сколько-нибудь причастной к этому мне абсолютно не хотелось.
— Рик, это ошибка.
— Ты о чём? – спросил он, не поднимая на меня взгляда и продолжая бережно упаковывать свои трофеи.
— О том, что ты собираешься продать эти вещи. Лучше их уничтожить.
Даркфилд выразительно фыркнул, заменив этим «Ты рехнулась», которое явно крутилось у него на языке.
Повинуясь внутреннему импульсу, я порывисто схватила Рика за руку, в которой он держал один из пакетов, не давая убрать его в сумку. Прикосновение пронзило меня жаром, словно я дотронулась до раскалённого камня, и мне пришлось приложить усилие, чтобы не отнять ладонь.
Даркфилд недоумённо переводил взгляд с моего лица на свою перехваченную кисть. Наконец, он произнёс:
— Рокси, я ценю твое беспокойство, но оно сейчас неуместно. В этих предметах нет ничего мистического, но они стоят неплохих денег. И я буду полнейшим идиотом, если самолично лишу себя возможности заработать.
Вот он, типичный Рик Даркфилд. На первом месте у него всегда нажива.
— Тебе не хватит одной чаши? Загони её в первом попавшемся ломбарде и радуйся.
— Вместе с книгой и клинком этот набор стоит куда больше. Вот увидишь, даже покупателя долго искать не придётся. На такую редкость коллекционеры слетятся как пчёлы на мёд.
Он был настроен решительно. За время, проведенное вместе, я убедилась – этого парня даже дьявол не в силах переупрямить.
— Ладно, это твоё дело, – я примирительно подняла ладони. – Свою работу я сделала.
— И была как всегда великолепна, – промурчал Даркфилд. – Ты не против, если я завезу тебе гонорар в конце дня? Забыл дома кошелёк.
Я пожала плечами. Догадалась, что это была попытка забросить крючок для следующей встречи. Но сейчас мне хотелось продемонстрировать как можно больше безразличия.
— Что-то мне нехорошо, – я уперлась руками в колени, прикрыла глаза.
— Что такое? – всполошился Рик и обхватил меня за плечи, готовый предотвратить падение.
— Голова кружится, и перед глазами всё плывет, – слабо пролепетала я.
— Тебе нужно на воздух. Сейчас, подожди минутку.
Он забросил сумку с трофеями на плечо, быстро погасил фонари, освещавшие комнату, и помог мне спуститься.
— Мне нужно присесть, – произнесла я, когда мы вышли на крыльцо.
Скамеек на запущенной придомовой лужайке не было, а садиться на то, что осталось от ступеней, я не осмелилась.
— Давай дойдем до твоей машины, – предложил Рик. – Я отвезу тебя домой.
Я утвердительно кивнула, глубоко вдыхая свежий воздух, кажущийся сладким после затхлости дома. Рик продолжал придерживать меня за плечи, и мне казалось, что меня укутали тёплым пледом. С неохотой пришлось признать – я скучала по его объятиям.