Ледяные пальцы стиснули горло сильнее, перед глазами поплыли разноцветные круги. Я не мог больше вдохнуть: железная хватка сжимала гортань все крепче и крепче.
– У тебя был шанс, Ударник. Но ты его упустил. Очень жаль. Прощай, Иван.
Позвонки жалобно хрустнули, воздух в легких стремительно заканчивался. Я раскрыл рот, словно вытащенная на берег рыба, схватился за вцепившуюся в мое горло руку – бесполезно: она была как будто каменной. Силы стремительно покидали меня, в глазах потемнело. Я почувствовал, что мое плечо и левая нога онемели, повисли плетью, жизнь стремительно уходила из моего тела с каждым ударом сердца. На глаза упала черная искрящаяся пелена, и я почти перестал чувствовать собственное тело. Вот и все, я не выдержу дольше нескольких секунд.
Вдруг давление будто бы чуть ослабло, стальные пальцы перестали сжиматься, оставляя мне призрачный шанс на спасение. Упершись в живот Эйжел ногой, которой я еще мог хоть как-то двигать, я с силой оттолкнулся и рванул голову назад, освобождаясь из захвата. Моя несостоявшаяся убийца осталась стоять на месте неподвижным черным изваянием. Сквозь непрекращающийся шум в ушах я услышал что-то похожее на слабое хихиканье, доносящееся из-за моей спины. Бессильно повалившись на пол, я оглянулся.
Смеялся Роланд, сжимая в покрытой старческими пигментными пятнами руке парализатор.
– Похоже, тебя тоже слегка зацепило, Иван, – с сочувствием произнес он. – Ну, ничего, через пару часов пройдет.
Отбросив ставшее бесполезным оружие в сторону, старик ухватился за ободы инвалидного кресла и, громыхая по стреляным гильзам, подкатился к превратившейся в неподвижную черную скульптуру Эйжел. Протянул дрожащую руку, коснулся блестящего, словно ртуть, глянца.
– Глупая девочка, – в его дрожащем голосе мне почудились нотки нежности, – ты всегда была умницей. Ведь я искренне хотел вырастить из тебя настоящего светлого человека, который по праву занял бы мое место…
– Это ваша…
– Ученица, Иван. Всего лишь ученица. Самая лучшая, самая перспективная и самая талантливая ученица. У меня никогда не было собственных детей, и я… И я…
Старик беспомощно смахнул рукой пробежавшую по морщинистой щеке слезу. Толкнув ободья колес, он неторопливо подкатился к пульту, приложил дрожащую ладонь к сенсорной панели и набрал на расположенной рядом клавиатуре длинный код. Изображение на настенном экране исчезло, в коридоре пронзительно затрещала сирена, похожая на школьный звонок, зовущий учеников на урок.
– Я включил систему самоуничтожения комплекса, – тихо произнес Роланд. – Здесь все будет разрушено через восемь минут. Когда-то мы заложили под фундамент взрывчатку на случай, если наши враги из Центрума решат достать нас здесь. Тогда этого не произошло, а вот сейчас время пришло. Мы допустили много ошибок, Иван. Теперь я попробую исправить хотя бы часть из них.
– Мы успеем спастись? – прикидывая свои шансы вытащить по коридорам бесчувственную Лору и инвалидное кресло, с тревогой спросил я. Старик грустно покачал головой.
– Все выходы перекрыты. Гермодвери задраены. Спасения нет. Бедная девочка была права: все кончено.
На полу шумно завозилась Лора.
– Что происходит? – подняла она голову, обвела окружающий пейзаж мутным взглядом и, кажется, все поняла без слов.
– Похоже, мы останемся здесь навсегда, – подтвердил ее худшие опасения я. – Скоро тут все взорвется к чертовой матери.
С трудом поднявшись на ноги, девушка подошла ко мне. Привалившись к стене, чтобы не упасть, взяла меня за руку, подняла перепачканное пороховой гарью лицо, пытаясь заглянуть в глаза.
– Знаешь, Ударник, давно хотела тебе сказать, да раньше все как-то не представлялся случай…
– Не надо, – прервал ее я.
– Почему?
– Если раньше было некогда, то не стоит и теперь.
– А я все-таки закончу… да что это за чертовщина, мать твою?
Откуда-то сверху раздался пронзительный скрежет, посыпалась сажа и хлопья пыли, а потом ей на голову с грохотом свалилась грязная алюминиевая решетка. Отпрянув от неожиданности в сторону, я задрал голову. В тесном и узком проеме вентиляционной шахты показалась перемазанная копотью, но очень довольная серая мордочка с блестящими глазами-бусинками.
– Человек. Друг, – произнес наш старый знакомый.
– Мартыш! – радостно взвизгнула Лора, разом позабыв о начатом разговоре.
– Время! – предупредил из шахты наш нежданный гость.