Выходит, мы оба утратили способности проводников. И вполне вероятно, не только мы одни – отработавший на половину своей мощности излучатель выжег у нас в мозгах какой-то предохранитель, разрушив нейронную цепь, отвечавшую за умение создавать врата.
Если это произошло повсеместно, то мир изменился окончательно и бесповоротно. Изменился навсегда, лишив тысячи людей, считавших себя особенной кастой, возможности перемещаться между мирами. Изолировав Центрум в сердцевине состоящей из вселенных-лепестков «ромашки». Беккер все-таки добился своей цели. Жаль, что он не сможет насладиться результатом.
С трудом поднявшись на ватные, негнущиеся ноги, я огляделся. Локомобиль Эйжел от взрыва вроде бы не пострадал. Рядом с ним обнаружился аккуратно припаркованный пароцикл – уродливый и угловатый байк на паровом ходу, на котором и прикатил сюда Беккер. Что ж, до Марине недалеко, за день-другой доехать можно, тем более на таком-то мощном агрегате.
– Давно ты ему сообщила, куда мы направляемся? – спросил я, кивнув в сторону мотоцикла.
– Я его с самого начала держала в курсе обо всех наших перемещениях. Вообще-то он меня сюда и послал, если ты забыл. Так мы в любую минуту могли рассчитывать на помощь. А вот теперь помощи ждать неоткуда…
Я опустил глаза. Взгляд зацепился за темное пятно на снегу. Тонкая спираль, выложенная из десятка мелких камней, венчалась небольшим зеленым минералом размером с дикую сливу. Хризопраз. Спасенный мною молчаливый мартыш исчез, оставив после себя «рисунок благодарности», или «ключ», как называли его некоторые знатоки этого странного народца. Двенадцать предметов, символизирующих известные всем разумным существам обитаемые миры, и тринадцатый, самый главный, который мартыши всегда располагали в центре кропотливо выложенной спирали. Их родной дом. Зеллон. Мир Очага.
Нагнувшись, я подобрал похожий на изумруд камушек и осторожно положил его в карман.
Глава 15
Берндта Беккера и Гвена Ки мы похоронили на рассвете. Копать промерзшую каменистую почву нам было не под силу, да и нечем, потому мы просто вытащили тела из-под обломков рухнувшего здания и завалили их собранными в окрестностях булыжниками. В багажном ящике локомобиля Эйжел обнаружилась скромная еда: консервированная тушенка и черствые пшеничные лепешки, так что голодными мы не остались. А после завтрака настало время держать совет о том, что делать дальше.
Собственно, выбор был невелик. Еще таская камни, я вновь попытался нащупать своим внутренним взглядом проводника хоть одно место в окрестностях рухнувшей башни, откуда можно было бы открыть портал. И снова безрезультатно. Потому, подкрепившись, я разложил на земле принадлежавшую Эйжел карту и прижал ее по краям четырьмя небольшими булыжниками. Карта оказалась куда подробнее, чем местные, составленные Географическим обществом университета Лореи, потому что делали ее на Земле. Получилось на славу: на плотной вощеной бумаге были аккуратно отмечены все проселочные дороги, перелески, болотца и перепады высот. Думаю, за такой подробный план местности здешние вояки предложили бы целое состояние. Вот почему полковник Зайцев берег эту карту как зеницу ока, пока она не попала в недобрые руки.
Лора все больше молчала, замкнувшись в себе. Я даже не сомневался, что девушка переживает гибель отчима, только старается не показывать виду. Потому на все мои предложения она отреагировала лишь кивком головы, не удостоив меня другим ответом. Ну и ладно, потому что обсуждать здесь, по большому счету, было нечего. Все миры «ромашки» связаны меж собой постоянно действующими природными порталами, соединяющими их наподобие гирлянды, спирали, что выкладывали из подручных предметов мартыши. В Центруме такая аномалия располагалась в Поющем Лесу, странном и таинственном месте, о котором ходили противоречивые слухи и слагались легенды. Оттуда можно попасть в сопредельный мир, а из него, по слухам, есть проход в Зеллон, мир Очага. Если нам удастся проникнуть туда и разобраться с этим осиным гнездом на месте, половина задачи будет решена. По крайней мере об угрозе распространения «пластиковой чумы» в моем родном мире можно будет больше не вспоминать. Останется самая малость: остановить испытание климатического излучателя. Как это сделать, я не имел ни малейшего понятия, но об этом можно будет подумать потом. Проблемы нужно решать по мере их поступления.
Хеленгар, где находится тот самый Поющий Лес, со всех сторон окружен горами, отделяющими его неприступной стеной от прочего континента. С Земли туда вроде бы можно попасть из Узбекистана и других стран Средней Азии. «Можно было попасть», – поправил сам себя я. Если теперь все проводники разом утратили свои способности, привычных жителям Земли путей не осталось вовсе. Да и у нас их, собственно, не так уж и много. В Хеленгар не ведет ни одна железнодорожная ветка, не сумели повелители угля и пара пробить туда туннели через громады вставших на их пути гор. По воздуху тоже не добраться: в Центруме не существует регулярных воздушных линий, хотя дирижабли и примитивные аэропланы из тряпок и палок местная промышленность уже освоила в совершенстве. Значит… Значит – на запад, вдоль подножия Северного Кряжа, по границе Разлома и через плоскогорье Эль-Пиро мы доберемся прямо до Поющего Леса. Благо и тащить на себе барахло большую часть пути не придется: брошенный Эйжел локомобиль вполне себе на ходу.