«Только этого мне не хватало», – с тоской подумал я, опасливо протягивая ладонь для ответного рукопожатия. Отличная выдалась компания. Обдолбанный мухоморами наркоман и казак-сталинист. Разве что Матвеич на их фоне выглядит более-менее нормальным.
– Иван, – представился я. – Девушку зовут Лора.
Цепко ухватив меня за пальцы, Димпалыч вывернул руку так, чтобы посмотреть на мое запястье, и с довольным видом хмыкнул:
– Пограничник? Это хорошо. Где служишь?
– Шестнадцатая застава, Клондал, – ответил я, с трудом высвобождая ладонь из его могучей лапы.
– А в наших дебрях чего забыли?
– В Поющий Лес идем, – решил не хитрить я, благо никаких иных туристических достопримечательностей Хеленгара, кроме столицы Ривы, я попросту не помнил.
– Это к вонгам, что ли? – удивленно вскинул брови потомственный казак. – Дело ваше, конечно, но как по мне, лучше от них держаться подальше. Дикари, и воняет от них, как от деревенского сортира.
Вонги, значит. Вот как, оказывается, зовут обитателей того мира, в который ведут врата из Поющего Леса.
– Не возражаете, если мы у вас перекантуемся ненадолго? – осторожно спросил я.
– Да завсегда пожалуйста! – хохотнул, колыхнув брюхом, атаман. – Садитесь за стол. Матвеич, у нас пожрать осталось чего?
Тот, кряхтя, водрузил на столешницу принесенную откуда-то здоровенную стеклянную банку, содержимое которой легко угадывалось по характерному желтовато-розовому цвету, и пыльную бутыль с мутноватой жидкостью.
– Хороша закуска – квашена капустка! – прокомментировал сие действие действительный лейб-генерал. – И подать не стыдно, и сожрут – не жалко. Матвеич, наливай!
Матвеич охотно подчинился распоряжению: с гулким звуком вырвав зубами из бутылки корковую пробку, он набулькал до краев жидкость в четыре граненых стакана. Один протянул командиру, два вручил нам с Лорой, а последний придвинул поближе к себе. Безразличный к окружающей реальности Шаман остался обделен его вниманием, но ему, похоже, и без того было хорошо. Я осторожно понюхал пойло: в нос ударил густой сивушный запах.
– Ну, за победу, товарищи! – провозгласил атаман и, залихватски крякнув, опрокинул стакан в глотку. Победу чего и над чем именно он имеет в виду, казак почему-то не уточнил. Наверное, всего хорошего над всем плохим. Под звонкий хруст квашеной капусты я осторожно глотнул из своей посудины. Горло обожгло раскаленной волной, в нос шибануло прелыми дрожжами. Градусов пятьдесят, пожалуй, не меньше. Но пить в общем-то можно, хоть и слегка противно.
Самогон я люблю. Покойный дед, царство ему небесное, гнал просто изумительный первач, собрав дистиллятор из купленной в магазине скороварки и змеевика от старого советского холодильника. Варил он его с душой и любовью, а из готового продукта с большой фантазией изготавливал всевозможные настойки на основе собранных им же трав, черноплодной рябины и смородины. С неменьшей фантазией дед прятал результат своих трудов от бабки, так и норовившей вылить изъятые и конфискованные напитки в унитаз. Однако дед тщательно очищал самогон до кристальной прозрачности, прогоняя его через старый фильтр от противогаза и специальную самодельную конструкцию, собранную из огромной химической воронки и обычного носка, набитого аптечным активированным углем. Здешняя же мутная жидкость больше походила на брагу, чем на привычный мне благородный напиток.
– А вот скажи мне, Иван, ты способностями проводника обладаешь или как? – обратился ко мне раскрасневшийся командир заставы. – Ничего странного не замечаешь в последнее время?
– Пропали способности, – бросив на Лору быстрый взгляд, сообщил я. – Несколько дней назад. Вроде бы сразу у всех пропали, а точную причину не знает никто.
– Вот оно как… – упавшим голосом пробасил Димпалыч и растерянно потянулся к бутылке. – А я-то думал, только у нас тут чего-то не того, а оно эвон чего…
Наполнив свой стакан до краев, он в несколько глотков осушил его, словно то была родниковая вода. Дернул кадыком, занюхал рукавом, шумно втянул воздух, по-боевому встопорщив усы, и, нахмурившись, посмотрел на нас.
– Это все те самые виноваты, – категорично заявил он и для убедительности потряс над столом опустевшим стаканом. – Масоны и американцы! На Земле они власть захватили и всюду пролезли, теперь и тут. С-сволочи!
– Масоны создают манифесты, – подтвердил откуда-то из астрала Шаман. – Пишут и шепчут, осмысливая дискурс. Контраст абстрактен, а оргазм бессмертен, пока мы неравномерно созерцаем современные тенденции…