Несмотря на выпитый самогон и то, что я уже буквально валился с ног, сон никак не шел. Несколько раз я проваливался в легкую дремоту и просыпался от каждого шороха, пока наконец Лора не растолкала меня, шепнув на ухо, что за окнами затеплился рассвет и нам пора собираться в путь.
С собой мы прихватили два автомата, по паре сменных рожков и изрядный запас патронов. В поклаже уместились экспроприированная из погреба палка сухой колбасы, вермишель и крупа, пересыпанная мною из банки в найденный тут же холщовый мешок. Совесть тихо бурчала где-то в глубине сознания, когда я аккуратно упаковывал чужое имущество: погранцы и вправду не дождутся больше пополнения своих запасов с Земли. С другой стороны, Хеленгар – не пустыня, здесь всегда можно купить еду у местных крестьян, разве что денег обитателям третьей заставы взять неоткуда, ведь, по большому счету, пограничники не умеют делать ничего, кроме ловли и организованного грабежа таких же в точности, как и они сами, проводников. Которых в Центруме больше ждать не стоит.
– Выкрутятся как-нибудь, – успокоила меня Лора, подметив мои колебания. – У них там хавчика месяца на два осталось, а потом придумают что-нибудь. Наймутся к железнодорожникам грузы охранять или откроют в своей хижине отель «У бухого сталиниста». Короче, перестань маяться, и пойдем, пока совсем не рассвело.
Ветер в горах поет по-особенному. Он то тихо стонет, словно притаившееся среди утесов древнее привидение, то шепчет что-то издалека, будто пытаясь доверить нам какую-то великую тайну, то гулко хлопает в вышине, подобно натянутым парусам. Я сверился с картой: чтобы добраться до цели, нам следовало спуститься в долину и пройти несколько километров по пустошам, сразу за которыми и раскинулась самая крупная во всем Центруме аномальная зона – Поющий Лес.
– Тихо тут, – сказала Лора, – даже птицы не поют.
– Да здесь они почти и не водятся, – откликнулся я. – Тут встречаются какие-то местные крупные орлы, охотятся на горных коз. И знаешь, как охотятся? Поднять такую добычу в воздух они не могут, большая слишком, потому используют оригинальный метод добычи пропитания. Заметив пасущуюся на скалах козу, они пикируют вниз и в последний момент распахивают крылья, пугая животное. Коза шарахается в сторону, падает в пропасть и разбивается. Обед готов.
– Хитро. Правда, никаких коз я тут не видела.
– Зато слышала. Помнишь, кто-то громко гавкал ночью в темноте? Вот это они и есть. Здешние козы не блеют, а именно гавкают. Порода такая.
– Так вот кто это был… – протянула девушка. – Я-то думала, это какие-нибудь койоты или что-то подобное.
– Нет, кроме волков, других собаковидных хищников тут не водится. Равнинные волки полностью вытеснили всех конкурентов, но и они живут только в лесах. В пустошах и горах их нет совсем.
Некоторое время мы молчали, любуясь встающим над Северным Кряжем солнцем. Вид на долину открывался просто великолепный. Хвойный лес, покрывавший далекие горные склоны, походил издалека на пушистый зеленый ковер. Низкие облака цеплялись за вершины утесов, оставляя на них стремительно убегающие куда-то тени. Тропа, извиваясь, вела вниз и терялась среди камней и низкого кустарника. Я на всякий случай оглянулся.
– Не дрейфь, Ударник, не погонятся, – поспешила успокоить меня Лора, – они еще полдня будут отходить с похмелья и думать, не привиделся ли им наш визит. К вечеру, может, сообразят, что мы у них «калаши» сперли.
– Странные они, – высказал я давно мучившую меня мысль.
– Да просто собрали на отдаленную заставу всех чудиков и пьяниц с окрестных гарнизонов, чтобы под ногами не путались. Была раньше в Штабе такая практика: если обнаруживались среди пограничников ущербные, которых и выгнать жалко, и к делу толком не пристроишь, их отправляли служить в какое-нибудь захолустье, где контрабандисты-то появляются раз в полгода по обещанию, чтобы и под рукой на всякий случай были, и перед начальством не отсвечивали… Что?
– Да нет, ничего, – мрачно ответил я, но скрыть эмоции все равно не получилось: меня выдало выражение лица. Вот, значит, как на шестнадцатой заставе Клондала оказались люди, поголовно имеющие те или иные… хм… скажем так, особенности. Недаром при первом знакомстве с личным составом я обозвал тамошних обитателей инвалидной командой, а само это заведение – богадельней. Да и вообще шестнадцатая всегда считалась тихим, даже скучноватым местом. Выходит, ее и поставили посреди пустошей лишь для того, чтобы убрать таких, как я, с глаз долой. Недаром Беккер предлагал мне в свое время перевестись в Штаб, намекая, что я достоин большего…