– Ты тоже чувствуешь это? – спросила Лора и взяла меня за локоть. Сквозь не успевшую толком просохнуть влажную одежду я отчетливо ощутил тепло ее тела. – Голова вроде бы кружится…
Я и сам почувствовал неладное: картинка перед моими глазами на краткий миг исчезала и тут же появлялась вновь, будто в прокручиваемую перед моим взором кинопленку реальности кто-то вставил лишний кадр. Спустя несколько минут это произошло снова и снова. Я списал столь странное ощущение на долгую бессонницу и усталость, но если и Лора чувствует нечто подобное…
– Может, давление скачет? – предположил я.
– Да ну, я еще не в том возрасте, чтобы носить аптечку вместо косметички. А меня реально колбасит.
Значит, не показалось.
– Гляди, пещера, – показал я рукой на небольшую расщелину между двумя валунами. – Да не туда смотришь, чуть правее. Видишь теперь? Вот, можно передохнуть там.
Ничего не ответив, Лора шагнула в подсказанном мною направлении, пригнулась и скрылась в темноте узкого лаза. Я протиснулся следом. Пылающий хризопраз в моей руке давал достаточно света, чтобы разглядеть влажные шершавые стены, украшенные серыми пятнами плесени. Исходящие от камня зеленоватые мерцающие отблески оставляли вокруг причудливые тени, и в этом могильном призрачном свете казалось, будто мы находимся по ту сторону реальности.
А потом на меня накатило. Я почувствовал, как все мое существо охватывает волна запредельной тоски и ужаса, а голова закружилась так, что я потерял равновесие и упал спиной на острые камни, устилавшие пол пещеры. Свет померк, в темноте ко мне прижалась Лора, и я ощутил, что бедняжка дрожит как осиновый лист.
Я не знал, сколько времени это продолжалось. Тошнота внезапно схлынула, осталась лишь неприятная опустошенность внутри. Голова тоже казалась пустой, как барабан, мысли разбежались, спрятавшись по закоулкам сознания. Когда глаза привыкли к темноте, я с удивлением обнаружил, что камушек, который я до боли сжимал в побелевшей ладони, больше не дает света. Ориентируясь на бледное пятно за моей спиной, я прополз к выходу из пещеры и осторожно выглянул наружу.
В лицо мне ударил теплый ветер, несущий терпкий электрический запах недавней грозы. Темное небо с золотой полоской у горизонта выглядело недостижимо высоким. Здесь было лето, и здесь был вечер. Передо мной расстилался Зеллон, мир Очага. Я очутился здесь второй раз в жизни и сейчас жадно впитывал в себя тусклые краски этого странного мира, уже понимая, что вижу совсем не то, что ожидал увидеть.
Глава 20
Вокруг почему-то не обнаружилось высоких небоскребов и ярких огней реклам, которые я наблюдал в окне комнаты, куда вытащил нас из-под пуль удивительный человек по имени Виорел. Пещера выходила на густо заросший зеленью пологий склон, причем растительность здесь оказалась скорее тропической, изобилующей непривычно низкими широколистными пальмами и папоротниками в рост человека с толстыми бочкообразными стеблями. Внизу просматривалась беспорядочная мешанина листьев и стволов, среди которых пронзительно перекликались птицы. Вдалеке тускло светились огни – там, вероятно, было человеческое жилье.
– Где мы? – выглянула через мое плечо Лора.
– Это Зеллон. Мир Очага. Мы все-таки добрались сюда.
– Дальнейшие действия? – как-то сразу подобравшись, по-деловому спросила она.
– Медленно спустимся с горы и накроем их базу. Только сначала нужно ее отыскать, да и оружием разжиться бы не помешало… Первая задача из этих двух – самая сложная.
На короткое время мы умолкли, внимательно оглядывая окрестности.
– Там, вдалеке, что-то светится, видишь? – показала рукой Лора. – Предлагаю выдвинуться туда на разведку. Может, заодно «языка» возьмем.
– Годится.
Воздух здесь был теплым и влажным, потому Лора скинула куртку, оставшись в одной обтягивающей майке цвета хаки. Я невольно залюбовался ее округлыми формами, рельефно выпирающими из-под тонкой хлопчатой ткани.
– Чего уставился? Пошли! – скомандовала девушка, взяв на себя роль лидера нашей маленькой группы. Перехватив поудобнее кистень, я вылез вслед за ней из пещеры.
Спуск получился непростым: рыхлая почва постоянно осыпалась под ногами, и чтобы не потерять равновесие, мне приходилось хвататься за торчащие отовсюду листья и лианы. Если сейчас кому-нибудь пришло бы в голову напасть на нас, это мероприятие ожидал бы безоговорочный успех – в подобных условиях невозможно оказать хоть сколько-нибудь достойное сопротивление. Однако вскоре склон сделался пологим, а после и вовсе принял привычное мне горизонтальное положение. Я было расслабился, сосредоточившись на том, чтобы продраться сквозь заросли с минимальным ущербом для одежды, и совершенно напрасно. Только растянувшись на влажном ковре из опавших листьев в полный рост, я подумал о том, что неплохо было бы все же смотреть под ноги.